Железное пламя

И на самом деле… – Ксейден не потрудился понизить голос. – Если ты не поверишь, я лично обижусь. Она сделала свой выбор, и это был не ты. И никогда не будешь. Я знаю точно. Она это знает. Весь квадрант это знает.

Ох, легче было бы сдохнуть прямо здесь и сейчас. Мои щеки запылали жаром. Попасться в летной куртке Ксейдена перед Военными играми – это одно. А вот выставить нас на всеобщее обозрение – когда я не уверена, что есть мы – совсем другое.

Имоджен ухмыльнулась, и я тут же подумала, что надо бы врезать ей локтем в бок.

Даин завертел головой по сторонам, и его лицо так покраснело, что даже на подбородке проступили багровые пятна. Все кадеты смотрели прямо на него.

– Что еще? Ты собираешься угрожать мне убийством, Риорсон? – наконец выговорил Даин, и отвращение на его лице было так похоже на отцовское, что я похолодела.

– Нет. – Ксейден покачал головой. – Зачем мне это делать, если Сорренгейл вполне способна справиться сама? Она не хочет, чтобы ты прикасался к ней.

Я уверен, что все в квадранте слышали ее. Этого должно быть достаточно, чтобы ты держал руки при себе. – Он наклонился и добавил тихим шепотом: – Но если вдруг этого не произойдет, каждый раз, когда ты просто подумаешь о том, чтобы дотронуться до нее, я хочу, чтобы ты вспоминал одно слово.

– И какое же? – процедил Даин.

– Альдибаин. – Ксейден отступил, но его угрожающий взгляд даже у меня вызвал дрожь.

Тем временем Панчек вновь призвал всех кадетов к вниманию.

Даин напрягся, но промолчал.

– Ни слова в ответ? Интересно. – Ксейден склонил голову набок, изучая лицо Даина. – Вернитесь в строй, Даин Аэтос, пока я не потерял всякую видимость вежливости… говоря от имени Лиама и Солейл.

Дайн побледнел и отвел взгляд, после чего вернулся на свое место во главе нашего отряда.

Взгляд Ксейдена на мгновение встретился с моим, после чего командир направился во главу Четвертого крыла.

Я должна была догадаться, что удар по гордости Даина – то еще зрелище.

Кадеты переместились, освобождая место для нас с Имоджен, и тут я увидела своих друзей. И почувствовала, что кожа на щеках уже за малым не горит от стыда.

– Это было… интересно, – прошептала мне Рианнон. Глаза ее были красные и опухшие.

– Это было горячо, – прокомментировала Надин, стоявшая рядом с Сойером.

– Любовные треугольники могут быть такими ужасно… неловкими, ты не находишь? – спросила Имоджен.