Железное пламя

«Ты совсем потеряла связь с реальностью, если думаешь, что я сейчас готова к нему приблизиться, – тут же ответила она хриплым заспанным голосом. – Он не в духе. Совсем».

«Ты должна спать».

Андарна уже должна была погрузиться в Сон-без-сновидений. Я до сих пор не знала, что именно это значит, а Тэйрн не очень-то стремился отвечать на вопросы о секретах воспитания драконов, но он настаивал, что сон в течение следующих двух месяцев очень важен для роста и развития Андарны. Я не могла не задаться вопросом: а вдруг это просто хитрый способ избежать большей части мерзкого, угрюмого подросткового периода у драконов.

Как по команде, Андарна ответила, зевая: «Спать? И пропустить всю драму?»

– У нас будет всего несколько часов, чтобы… – прошептала я, отводя взгляд от напряженного лица Ксейдена. – Ну, знаешь. Чтобы передать информацию. Друг другу.

Теперь двор напоминал мне бальный зал – все разумные существа покинули вечеринку, остались лишь вусмерть пьяные и принявшие неверные решения. Как, нахер, мы с Ксейденом собираемся исправить то, что есть – или чего нет – между нами, если у нас не будет для этого времени?

– Почти уверен, что именно так и задумано.

Они будут разделять нас как можно дольше и как можно чаще. Нам придется максимально использовать то время, которое мы получим.

– Сегодня я не так сильно тебя ненавижу, – шепнула я.

– Это из-за алкоголя. Не волнуйся, завтра ты снова будешь меня презирать.

Ксейден протянул руку, и я не отступила, когда он обнял меня за плечи."

"Тепло распространилось по всему моему телу.

Ксейден снова оказывал на меня поистине магическое влияние.

– Послушай меня. – Он понизил голос и мягко прижал к себе, бросив косой взгляд на группу подвыпивших курсантов, наблюдавших за нами. – Подыграй мне.

Я кивнула.

– Я вернусь через семь дней, – громко проговорил он, обращаясь, по сути, к окружающим кадетам. «Сгаэль и Тэйрн не смогут разговаривать на расстоянии. Они будут чувствовать эмоции, но не более того. И помни: руководство прочитает каждое наше письмо».

Он наклонился, и всем остальным показалось, что мы заключили друг друга в прощальные объятия, что, впрочем, было не так уж далеко от истины.

– За семь дней многое может произойти. – Я осознала, что самое главное он говорит мне мысленно. – Что же мне делать, пока тебя нет?

– Ничего особо не изменится, – заверил он меня, достаточно громко и для посторонних ушей. «Не влезай в то, что захочет провернуть Боди. И остальные».

У него был весьма уверенный взгляд.