Железный Воин Империи #2

Прядко полез было к «Ланселоту», но тут ему сверху прилетело от «ГАЗ». И вот графу доходчиво объяснили, что данное предприятие выполняет важный государственный заказ и мешать его работе не стоит. Иначе проблем у Прядко станет в разы больше.

А вчера было совершенно поистине жуткое нападение на Якова Прядко, единственного признанного сына графа. Он возвращался с какой-то вечеринки в компании трёх телохранителей на своей машине. Но совершенно внезапно их кто-то атаковал, люди Прядко даже не успел среагировать как их всех вырубили вместе с их подопечным.

Все остались живы, никого не похитили, но Яков потерял кое-что ценное как для себя самого, так и для его рода. Кастрировали его, короче. Причём сделали это профессионально, зашили его потом так, что не было никакого кровотечения.

Но теперь вряд ли кто рискнёт назвать Якова мужчиной. И попытка его матери сделать всё, чтобы сын остался в роли наследника рода, пошли прахом. Потомство он дать не может, да и в принципе случившееся это жуткое унижение.

Никто не подаст ему руку, не захочет иметь дело с кастратом. Так что придётся графу постараться зачать себе нового наследника так как этот теперь дефектный.

— Проблемы какие-то были? — Спросил я Павла. Для того, чтобы реализовать все свои планы пришлось вызвать в Питер всех своих новых бойцов.

— Никаких. Там телохранители были одно название. Обычные наёмные сотрудники, даже не гвардейцы. Остановили машину с помощью шипов, эти олухи тут же вылезли из тачки после чего мы без проблем отправили их в нокдаун.

С парнишкой пришлось повозиться, да. Но у Филина рука набита, он сделал всё как вы и сказали.

— Даже спрашивать не буду, где Филин набил себе руку. Мне всё ещё дорог мой спокойный сон. Хорошо, вы со своей задачей справились, можете возвращаться в Сургут.

— Может останемся тут? Вы тут устроили прям настоящую войну с графским родом, а это не шутки.

— Повторюсь: «Ланселот» мой самый ценный актив, вот его и езжайте охранять.

Обо мне беспокоиться не надо, вряд ли граф настолько дурак, что решиться действовать напрямую против меня. Я же его тогда в лепёшку раздавлю и даже не вспотею.

— Он-то может ничего вам и не сделает серьёзного, а вот его жена… Мы как бы её единственного сына кастрировали, сломав ему всю жизнь. Она ради него уже убила. Вряд ли простит вам того, что мы сделали.

— Пускай попробует, я готов к любому её шагу.