Жемчужинка (СИ)

На шестые сутки у нас у обоих повысился уровень владения третьеранговым умением. Маны стало расходоваться чуть больше, интеллект на активацию умения повысился, реген и выносливость стали убывать чуть быстрее, но все это перевесило эффективностью умения. Дольше, горячее, толще и длиннее…

Сидя на бережку, мы много общались с Головастиком. О важном и не очень, о простом и сложном, великом и не очень. Головастик сильно "подрос" в плане интеллекта. Хотя, пожалуй, слово «интеллект» - это не совсем верно. Головастик много повидал, многое узнал, многому научился, а пережил сколько… Он общался с интересными разумными, строил различные аппараты, сражался с монстрами и не только.

Можно сказать, он стал опытнее, по бытовому умнее, где-то даже мудрее. Выросло понимание юмора. Он, иногда, даже сам пытался шутить. И не без успеха, кстати. Правда юмор у головастого был специфический и не каждый бы оценил его, но я и не каждый. Собеседник из него становился всё интереснее и интереснее. Я всё ещё пребывал в статусе мудрого наставника и более опытного товарища, но кое-где и кое-чему уже сам мог поучиться у Головастика.

Вот мы и беседовали… А что ещё делать? Есть нечего, спать некогда. Я только урывками, в полглаза, а он вовсе не спит. И да, есть уже хотелось зверски. Головастик давно сожрал кусок ламинарии, что оторвали в виде трофея.

- Гадость, - резюмировал он, проглотив кусок ленты почти не жуя.

- Да ладно, - удивился я не шутошно, - С каких это пор боевой пет, что жуёт даже камни, стал разбираться во вкусовых оттенках?

— Вот, потому что Головастик ест всё подряд, а не только вкусное, он может оценить вкус объективно.

Но, как бы то ни было, мы вскипятим и испарим озеро раньше, чем умрём от голода. На седьмые сутки уровень воды едва заметно понизился. Совсем чуть-чуть, но это говорило о том, что озеро не подпитывается от постороннего источника. Этого я, если честно, очень сильно опасался.

Да, вода уже парила по всей поверхности. Пар поднимался куда-то вверх и в своей основной массе исчезал безвозвратно.

Но часть его оседала на прохладном каменном "пляже", конденсируясь в капли, лужицы и тонюсенькие ручейки. И на нас тоже… Потому сидели мы мокрые, голодные, злые и решительные.

Ламинарии же впали в дикий раж! Слабое бурбуление давно переросло в непрерывное кипение. Ленты бешено извивались, хлопали по воде, загребали её, всё искали обидчиков. Не знаю, чем они видели или чувствовали, но самые длинные отростки пытались дотянуться до нас.