Жемчужинка (СИ)

Жемчужинка - замечательное имя для девочки, для домашнего и узкого круга замечательное, но как для богини - очень длинное.

- Скажешь, в чём фишка в количестве букв?

- А ты ещё не узнал?

- Нет, - очень пришлось напрячь булки, чтобы мой голос звучал спокойно.

- Ну, тогда и я не скажу, хи-хи… Узнаешь у кого-нибудь другого.

- Я когда-нибудь, кого-нибудь убью.

- Но не сейчас. Сейчас надо дать дочери достойное имя, для широких масс.

- Дана?! - Ева на мгновение застыла, словно прислушиваясь к чему-то. А потом медленно кивнула, - Дана, на арабском и есть - жемчужина.

- На буковку… - не смог сдержать шипения я.

- Ну, не злись, мой господин, не злись. И дай мне её подержать уже, - Ева сделала шаг вперёд и протянула руки.

- Ещё чего, - я откачнулся в кресле как мог дальше, - Чтобы чужие тёти мою дочурку руками лапали…

- Ты что? - не шутошно поразилась Ева, - Обиделся?

- Ничего не обиделся. Моя дочь, значит - моя.

- Я и сама могу забрать, - нехорошо прищурилась Ева.

- О, это ты можешь… - но при взгляде на подбоченившуюся божественную, меня вдруг пронзила неожиданная, нереальная, глупая, мысль. Откуда она взялась, что на неё меня натолкнуло? - но тем не менее, - Или не можешь?!

Некоторое время Ева сверлила меня очень пристальным и совсем не добрым взглядом, но я сделал совершенно постное лицо, только что насвистывать не начал.

- Не могу, - проронила она.

- О-хо-хо-хо-о-о… - чуть не в голос забулькал я.

- Тсы-сы-сы-сс - зашипела на меня громко Ева.

- Ш-ш-ш-ш…- ответил я, но гораздо тише.

Мы уставились на Жемчужинку. Но спит ребёнок! Какая у малышки чудесная, крепкая нервная система.

- Даже не хочу знать, - непроизвольно улыбаясь, подмигнул я Еве, - почему ты не можешь взять на руки ребёнка без моего разрешения. Главное - не можешь, хе-хе…

Вот момент триумфа! Вот когда отольются кошке мышкины слёзы.

Я, конечно, всего ожидал, но вместо проклятий, чего от богини услышать бы не хотелось, вместо угроз, что не лучше, торга и кляньчанья, на что рассчитывал, Ева, вдруг словно потухла. Плечи её опустились, головка склонилась на бок, какая-то жалкая и беззащитная улыбка скользнула по её губам… И я отчётливо понял, той самой странной интуитивной способностью, которая помогала мне всю жизнь, что мои шутки - совсем не шутки, а хрень полная.