Жемчужинка (СИ)

Когда я, спотыкаясь о всяческий мусор, шлёпая по лужам, чертыхаясь, выскочил на пляж, заваленный лагерным хабаром, сразу нашел глазами Головастика, и тут же, рядом - вполне благополучную дочь.

- Папа, - помахала она мне рукой, - я впорядке!

- Фу-у-уххх, - у меня прям гора с плеч! А в следующую секунду мозги с тревоги за здоровье Жемчужинки переключились совершенно в иную плоскость.

- Чудесный мой ребёнок, - идя по пляжу в её сторону и выискивая глазами подходящее, - подойди же быстрее к папе.

- Ой! - медленно пятясь от меня, воскликнула дочь, - Что-то не хочется.

- Очень надо, - покивал я.

- Давай, папочка, в другой раз, - молитвенно сложила ладошки Жемчужинка.

- Ага! - воскликнул я, подбирая тоненькую хворостину, - То, что надо!

- И-и-и-и… - завизжала дочь, разворачиваясь и улепётывая по пляжу, только пятки засверкали.

- Стой! - завопил я размахивая хворостинкой, как саблей, - Хуже будет! Головастик! держи её!

Но этот поц тут же превратился в нематериальную форму и нырнул в воду! Негодяй!

- А-а-а… Силиконовый фаллоимитатор и ты получишь! - пробегая мимо, проревел я.

- Господин Мо! - Выставила ладони вперёд Квака. На моём пути скучковалось несколько молодых бацхвари, защитники, так сказать… - Может не на… Вай! Вай! - тут же отхватила она хворостинкой. Не столько больно, там толщина-то меньше мизинца, и ни веса, ни упругости, хрень чисто символическая, сколько неожиданно! Остальные защитники поняли, что шутки шутить не время и, перейдя в прыгающий режим, скоренько поскакали во все стороны.

- У-у-у, жабы… - пробегая, погрозил я им кулаком.

Короче, забег я у дочи выиграл. Хворостинки её крепкая попка отведала! Гордиться, конечно, нечем, но воспитание - дело такое, иногда совсем неприятное для обеих сторон. Рёву было… Но опять же, не от боли, а так в общем, по совокупности. И что интересно, Жемчужинка в ответ вполне могла бы устроить мне «погоготать», с её-то сродством с той же водой, да и в целом, с магической силой. Но нет, моя девочка оченно воспитанная, да.

- Это неправильно, папа!

Осуждающий взгляд, насупленные бровки, носик, слегка надутые губы… Всё это торчит из кокона живого покрывала, а кокон, соответственно, у меня на руках. Естественно, мы помирились. Прям там же, после экзекуции. Ну у какого нормального отца не дрогнет сердце смотреть на рыдающую дочь? Только у ушлёпка какого. Взял на руки, обцеловал, обгладил, укачал, шепча ласковости… Она тоже повинилась, вот так и помирились.