Жемчужинка (СИ)

Затыкали копьями, посекли "когтями Росомахи", так называл отец наручь с двумя острыми выкидными лезвиями, что носили все взрослые лягуши. Кого-то "сколопендра" умудрилась хватануть жвалами, кому-то чиркнуть когтем, но ничего серьёзного. Жемчужинка и ими займётся. Кровь, крики, грохот! Напряжение всё больше и больше. Бацхвари уже отступили на последнюю защитную галерею. Уже почти не осталось тех, кто избежал хоть каких-то ранений. Даже в верхней камере стало трудно дышать от испарения жижек, что вместо крови у кракозябр, от сгораемого хитина и внутренностей, от кислотных выбросов, что смешивались с резким запахом озона от электрических гранат.

От огненных всполохов, что всё время разрывались внизу, стало жарко даже здесь, вверху. Грохот, шкорчание, вой и визги закладывали уши! И… всё кончилось! Раз! И тишина!

Избитая, посечённая и исколотая тварь, всё же успевшая пролезть внутрь, на глазах окаменела. Вот ещё вполне себе органическая, а вот, за пару секунд - каменная. Во всех подробностях, со всеми деталями, в собственной цветовой гамме, но каменная.

И следом оповещение, короткое, без горних труб и золотого шрифта, однако кому как, а Жемчужинке более чем достаточное. И, похоже, его же продублировали в уши остальным.

"Защитник поверг Великого Кракена."

- Слава Ушедшим, - проскрипел устало и облегчённо Старый, - Мо справился.

Расковырять дырку, вытащить дочь, а затем и остальных - дел, для меня могучего, на пять минут. Дочь прижалась ко мне, я чмокнул её в носик, погладил по голове, и она убежала хлопотать над ранеными, которых мы сложили в теньке под скалой.

Перекинулся парой фраз со Старым, поблагодарил и подбодрил остальных храбрых лягуш, но самого главного, что должно было бы произойти, что-то всё никак…

- Божественная, я не понял, - задрал я голову в небеса, - Где твоё сошествие в сиянии и славе? Восхваление героя? Награда ему жарким поцелуем? М? Но ладно с этим! Что на счет дочи, э?

И тут, словно услышав меня, хотя почему - «словно», очень даже уверен: и слышат и видят - взвихрился звенящими снежинками морозный воздух и передомной предстала Белоснежная.

Она почтительно склонила голову, прянув ушками.

- Приветствую, Господин Мо! Победитель Великого Кракена.

- И тебе здрасти, - расплылся я в улыбке, настроение было отличным, - От Великой несёшь весточку?

- Именно, - вильнула она глазами.

- А чего не Рамзес? Мой лохматый и блохастый брат?

- Рамзес выпросил милости Великой и встал на нелегкий путь возвышения, - грустно ответила Люси.