Жемчужная невеста

– А Альена тоже может снять приворот? – уточнила.

– Конечно, – кивнул дракон, – а ещё может ускорить проявление вашей истинности, если дело в ней.

– Надеюсь! – прошептала, задумчиво покрутив в руках пустую кофейную чашку.

– Кстати, есть ещё один простой способ проверить твоего суженного на русалочий приворот, – задумчиво протянул Ортега, – но тебе он вряд ли подойдёт.

– Почему? – насторожилась. – Чем опасен этот способ?

– Если опасен, о нём даже говорить не стоит! – тут же мяукнула Люсьена. – Мы и так.

..

– Он абсолютно безопасен, – успокоил Суарес, – просто я сомневаюсь, что Мари согласится первой поцеловать своего дракона, чтобы «отпустить» чары.

В спальне повисла звенящая тишина. Я совершенно иначе представляла свой первый поцелуй...

– А как это может помочь? – осторожно уточнила. – Я не собираюсь его целовать, пока не узнаю наверняка, что он мой истинный! Просто интересно, – добавила, пытаясь скрыть смущение.

– Если приворот наложили случайно, в первые сутки поцелуй может полностью развеять его, – пояснил Ортега, – при условии, что оба мага хотят этого.

В противном случае, вам достаточно немного пообщаться, чтобы сформировалась «мягкая» привязка, которую я смогу легко снять.

– Но тогда мне придётся сказать тебе, кто он? – догадалась.

– Именно. Я не базарный шарлатан и не собираюсь снимать «сглаз и порчу», поводив кристаллом над конвертом с именем твоего суженного, – фыркнул дракон, – но, опять же, повторюсь, я более чем уверен, дело не в любовной магии.

Русалки не самоубийцы, чтобы нарушить закон в священную ночь....

Закончить Ортега не успел, в коридоре послышались гулкие шаги моего отца, и я тут же рухнула на подушки, изображая сонную немощь, а целитель старательно зашуршал пучком благовоний.

ГЛАВА 9.2

Зеркала поблизости не было, поэтому войдя в роль, я на миг перевела взгляд на Люсьену. Кошечка поняла меня без слов и подняла одну лапку вверх сообщая, что выгляжу я, как нужно.

Главное, чтобы визит императора не затянулся.

Предстать в таком виде и перед Саифом не хотелось, а времени на сборы оставалось всё меньше.

– Мари, я могу войти? – в двери постучали и едва услышала родной голос, сердце тоскливо заныло. Одно дело разыгрывать спектакль перед коброй, другое – обманывать отца. Увы, он не оставил мне выбора.

– Да! – ответила тихо, но уверенно.

Самое сложно – не переиграть. Выглядеть слабой я ненавидела и после приступов всегда бодрилась, хотя чувствовала себя плохо.