Чем сильнее она сопротивлялась, тем сильнее ему хотелось подчинить ее себе. С момента ее прибытия что-то зародилось в нем и теперь готово было вырваться наружу. И Адриенн тоже это чувствовала.
У нее было свое оружие. У него – свое. Сильные руки, которые прижимали ее к мускулистой груди. Язык, дразнящий и ласкающий. Пальцы, которые давали наслаждение ее телу.
Постепенно протестующие возгласы сменились томными вздохами. Ник еще сильнее впился в ее губы. Если она все-таки ударит его, ну что ж, он стерпит, поцелуй стоит этого.
Но Адриенн не ударила его. С закрытыми глазами она прижалась щекой к его груди и прошептала:
– Прости меня.
Простить ее? Обняв ее покрепче, Ник провел рукой по шелковистым волосам и поцеловал в макушку:
– За что?
– За то, что я выбросила твой бинокль. За то, что я такая раздражительная и от меня плохо пахнет этими дурацкими устрицами и…
Ник взял ее лицо в ладони и провел большими пальцами по нежным щекам:
– Знаешь что, дорогая?
Адриенн облизала языком губы, отчего они стали влажными и блестящими.
Ник с трудом удержался от того, чтобы опять не поцеловать их. Когда она заговорила, голос ее дрожал:
– Что?
Он усмехнулся:
– Ты пахнешь так же прекрасно, как и выглядишь.
Адриенн стукнула его кулачком по груди:
– Ты просто невозможный!
– По крайней мере, я заставил тебя улыбнуться. До чего же ты обидчивая!
– Да ты даже представления не имеешь о том, какая я, негодяй!
– Странно, а мне показалось, что я имею уже полное представление о тебе. Почти полное.
Адриенн вскочила и кинула в него раковиной. Ник увернулся, и раковина упала в воду.
Отлично, одной меньше.
Может быть, еще подразнить ее и заставить выкинуть и все пять оставшихся? Но Адриенн явно не собиралась больше дурачиться. Она снова вернулась к устрицам, ловко открыла одну из них и уже передавала ее Нику, когда вдруг уставилась на нее широко раскрытыми глазами.
– Ник, смотри!
Он посмотрел. Сердце его остановилось. Все, к чему он так стремился четыре года, готово было растаять в воздухе.
В складках раковины мерцала жемчужина. Да еще какая! Большая, ровная, удивительно красивая.
– Ну, – заметил он, старательно скрывая свое волнение, – тебя можно назвать очень удачливой женщиной.
Адриенн бережно вынула жемчужину и положила ее себе на ладонь.
– Я никогда в жизни не видела такую большую жемчужину. Как ты думаешь, сколько она может стоить?
Ник попытался говорить ровным голосом, но у него это выходило с трудом:
– Сложно сказать.
