Жена Берсерка

Если, конечно, Кейлевсдоттир не затаила на меня зла после всего.

И Харальд вдруг ощутил, как на его лицо наползает кривая улыбка.

— Кейлевсдоттир… — Он наконец вспомнил, как зовут того, кто с ним сейчас разговаривал. — Кейлевсдоттир не умеет таить зла, Финлейк. А я не держу на тебя зла, потому что не вижу в этом смысла. Зачем, когда можно решить все хольмгангом? Если запомнишь это, то можешь и дальше оставаться в моем войске. Как и остальные, кто был с тобой на страже у входа.

Те четверо, что вчера несли стражу у входа в его дом, дружно закивали.

Затем поспешно отошли.

Перед Харальдом остались только Олаф со Стейнбъерном.

— А что будет с нами, ярл? — угрюмо спросил Олаф.

— Ничего, — ровно ответил Харальд. — Колдовство приползло на землю Нартвегра. Оно коснулось вас — и мне придется остановить его. Иначе очень скоро никто из нартвегров не будет знать, что с ним случиться завтра. Но если вы двое не испугались того, что с вами сделала колдунья — то вы мне еще пригодитесь. Кейлевсдоттир, как я уже сказал, не помнит зла.

Она не станет требовать у меня ваших голов. Хоть и могла бы. И я бы их ей принес, не сомневайтесь. Я с вами закончил. Поговорите с Гейрульфом — это приказ. Идите.

Олаф со Стейнбъерном отошли. Харальд развернулся к Убби, глянул молча.

— Я сожалею, что сказал то, что сказал, ярл. — Убби вскинул голову.

Выглядел он сейчас мрачным, но спокойным.

— Однако от хольмганга не откажусь. Иначе стану нидингом, человеком без чести.

— На хольмганг тебя позвал я, Убби, — объявил Харальд.

 — И меня никто не посмеет назвать нидингом, если я передумаю. Да, между нами кое-что произошло. Но ты сражался за моей спиной, когда Йорингард принадлежал Гудрему. И я не стану убивать своего хирдмана из-за козней колдуньи. Она мертва — а ты мне еще пригодишься. Если, конечно, ты наконец понял, что был под чарами.

Харальд смолк, выжидающе посмотрел на Убби. Тот помедлил — и кивнул.

— Но думаю, что тебе сейчас самое время навестить свой дом, — закончил Харальд.

 — Посмотреть, как там твои жена и дети. Возвращайся в Йорингард в начале весны. Вместе встретим германского конунга, из-за которого все случилось. И подумай вот о чем. Когда Рагнхильд жила в женском доме, она разговаривала с той колдуньей. Кто знает, может, темноволосая баба уже тогда умела задурманивать головы людям?

Убби опять помедлил — и опять кивнул. Уронил:

— Я помню, как ее секли. Обычная баба после такого не выжила бы…

— Значит, до весны, Убби.