Жена Берсерка

Он подхватил кусок еще чего-то съестного из миски, начал жевать, не замечая вкуса.

В третий раз боги вмешались в его жизнь, когда серебро на коже загорелось во время пожара и он сомлел. Один тогда хотел смерти Сванхильд. В этом был смысл — именно она гасила серебро на его коже…

Но почему Фрейя, вселившись в Кресив, просто не убила девчонку? Не сделала того, что хотел сделать перед этим Один? Хотя, не будь Сванхильд беременной…

С ней позабавились бы стражники, тяжело подумал Харальд. Она не пришла бы в себя, не схватилась за секиру.

Вот от этого и надо плясать.

А он бы озверел, случись все именно так.

Харальд торопливо глотнул эля, чтобы смыть горечь, появившуюся во рту от этих мыслей. И тут только заметил, что Сванхильд перестала есть. Сидела на кровати, подобрав под себя ноги, смотрела на него задумчиво…

На скулах у девчонки горел румянец, все еще немного болезненный. Щеки ввалились, синие глаза опять стали огромными.

Отвлекусь ненадолго, решил Харальд. Может, потом мозги заработают лучше.

Он встал, подхватывая миску и баклагу.

Отнес к сундуку — и, уже разворачиваясь, столкнулся с девчонкой, метнувшейся следом за ним с кувшином в руках.

Харальд замер, глядя, как она нагибается, торопливо опускает кувшин. Решил — нет, Сванхильд он все равно не тронул бы. Но вот остальных…

И серебро снова могло засиять у него на коже. От ярости, от ненависти, от горя.

А если бы Один, как на том пожаре, чуть-чуть подтолкнул свой дар в нужную для богов сторону? Полез бы он после этого на какую-нибудь бабу, хлебнув сначала зелья?

Сванхильд, когда на коже загоралось серебро, он прижимал с удовольствием.

Правда, один раз попытался придушить…

Но даже если так — чего боги ждали столько времени? Могли бы еще летом отправить к нему в Хааленсваге того германского купца, посланца Готфрида. С лживой сказочкой о том, что он по ошибке заплыл не туда, куда надо, не зная здешних мест. С рабыней и зельем на борту, приготовленными для берсерка, сына Ермунгарда…

И неважно, когда это бы произошло — до появления Свальда с девками, предназначенными в дар брату, или сразу после этого.

Ермунгард тогда еще не успел прийти в себя достаточно, чтобы рассказать ему все.

Он позабавился с Кресив, уже положив Сванхильд на свое ложе. С еще одной бабой уж как-нибудь справился бы. А потом взлетел…

Или Ермунгард снова появился бы вовремя? На это соображения родителю хватало даже тогда.

Девчонка выпрямилась. Укоризненно улыбнулась ему, объявила:

— В другой раз миску нести я. Это мое дело.