Жена брата. Забрать своё

— виновато заглядывает в глаза сына, протягивая небольшую бумажку.

Рома уходит. Я снимаю верхнюю одежду и обувь, иду за тетей Мариной. Она садится на диван в гостиной, тяжело вздыхает. Растерянная, измученная.

— Я уверена, Сережа сегодня приедет, — устало потирает лицо ладонью.

— И что? Почему вы так боитесь, Марина Эдуардовна? Вы ему ничего плохого не сделали. Наоборот. Если бы не вы, Сережа тоже оказался бы на какой-нибудь помойке, как я много лет назад. Он должен быть благодарен...

— У него сложный характер. Он будет винить всех.

В первую очередь меня. За то, что не сказала ему правду вовремя. А ведь могла! Он взрослый мужчина. Должен был знать.

— И что бы он сделал, узнав все вовремя? — опускаюсь на корточки напротив женщины и беру ее за руки. — Прекратите себя винить. Я бы на его месте... — договорить не успеваю, потому что мою речь обрывает дверной звонок. — Рома?!

— Нет, — усмехается бывшая свекровь.

Я отстраняюсь, а она идет открывать дверь. Уже через минуту слышу голос Сережи:

— О-о... Неплохо вы тут устроились, мам.

.. Или как тебя называть? Марина Эдуардовна?! — в голосе чувствуется насмешка и… злость. — Решили все-таки избавиться от меня, да, Марина Эдуардовна? Так это нужно было сделать еще тогда... Двадцать пять лет назад. А не сейчас... Какого черта? — последнее буквально рычит.

Ночь будет длинной. И тяжелой. Чувствую, все перевернется вверх дном, когда появится Рома.

— Что ты несешь? Я никогда не хотела от тебя избавляться! — строго заявляет женщина. — Заходи. Не хочу, чтобы в такое время соседи стали свидетелями спектакля.

— Что? Для тебя это спектакль? — рычит парень. Затем слышу, как захлопывается дверь.

— Не кричи. Эту тему нужно нормально обсудить, а не орать друг на друга. Все не так, как ты думаешь. Или как тебе доложили... — последнее говорит неуверенно.

Как только Сережа входит в гостиную, я встаю с места. Наши взгляды пересекаются, и он жестко усмехается. Смотрит на меня, а потом косится на свою мать.

— Ясное дело. Тут родного сына мирить пытаешься.

А младшего, — уголки его губ приподнимаются, изображая ухмылку.

— Привет, Сереж, — здороваясь, сажусь обратно на место. — Хоть разочек ведь себя как взрослый человек, а? Сядь, — киваю на диван.

— Слишком ты умно себя ведешь. Ни хрена не знаешь... — бросает мне.

Я лишь выдыхаю, жестом приглашая сесть бывшую свекровь рядом.

— Это ты ни черта не знаешь. Почему орешь? Можешь сказать, в чем вина этой несчастной женщины? — указываю на тетю Марину. Сережа поджимает губы.