Онлайн-библиотека книг
Я чувствую сладкую боль в груди от его вида и наверное, долго еще буду чувствовать, прежде чем привыкну к тому, что он снова рядом. Чувство любви теперь смешано с толикой боли и даже если эта боль никогда не исчезнет полностью, опыт показывает, что лучше так. Намного лучше.
Тагиров не говорит, что ему вкусно, когда пробует мою стряпню. Я вижу это по его лицу, по тому, как нетерпеливо он жует, опустошая тарелку, напрочь забыв о манерах, а потом резко останавливается, глядя на меня, как нашкодивший ребенок. Сдержать улыбку от этой картины просто невозможно.
– Ты видимо сильно проголодался, – поддразниваю я его.
– Ага, – вздыхает он, улыбаясь краешком рта.
А потом продолжает трапезу в более спокойном темпе, поглядывая на меня, но молча при этом.
* * *Это самый странный день из всех, что мне приходилось проживать. Даже более странный, чем когда Булат ввалился ко мне раненый с ребенком на руках или когда мы бежали из России. Я чувствую себя участницей спектакля, проживающей день из жизни семейной пары на сцене.
"К тому времени, как львенка тянет в сон, я уже с ума схожу от потребности поговорить со своим психологом. На такие случаи у меня есть разрешение звонить ей в любое время, потому что панические атаки у меня сейчас случаются очень редко, а ей это хорошо оплачивается сверху.
– Уложи его, мне нужно позвонить, – говорю я Булату, прежде чем выбежать из комнаты и помчаться в свою спальню. У меня нет больше сил терпеть.
Нервно расхаживая взад-вперед, я сначала сбивчиво, а потом более подробно обрисовываю ситуацию с Булатом психологу, ожидая от нее подсказок, как мне быть, но не получаю их.
– Ты сама принимаешь решения, Вита, – говорит мне она.
– Я знаю, знаю! Я просто немного переволновалась. Конечно, я не жалею о том, что дала ему второй шанс. Но мне сложно, я не думала, что все будет так.
