Жена для генерального

и вместо того чтобы выплеснуть скопившуюся горечь на этого мерзавца, позволила колючим, ледяным струям скатиться по собственному телу.

Нельзя почувствовать боль другого. Ее можно только представить.

Нельзя ощутить перемены в другом. Их можно лишь увидеть. 

В морщинках между бровей, ставших за год глубокими, как у старика. В седине на висках, которой раньше не было, а сейчас она густым серебром горела среди черных вихров. В опущенных уголках губ.

Это было как удар под дых. В отличие от Ильи я не чувствовала жалости.

В отличие от Роберта не мучила себя грустью. Но во всем том котле из чувств, что закипал сейчас на душе, не могла найти и ярость.

У Марата словно был антидот от любых моих негативных эмоций. Я ненавидела его всем своим существом. Кляла себя за прежнюю доверчивость. А ни дать пощечину, ни выплеснуть словами обиду, ни сбежать – не могла.

Просто стояла на одном месте. Смотрела на него. И сгорала заживо. Как в первый день.

 – Скоро мы встретимся, мышка, – так и не дождавшись от меня ни слова, Марат заговорил сам.

– Ты обязательно расскажешь, как презираешь меня. Я разрешу тебе расцарапать мне лицо и выкричаться до хрипоты. Если захочешь, сможешь даже ударить. Сколько угодно раз. – Он на секунду лбом прижался к моему лбу. Совсем как раньше. – Только береги себя сейчас. Еще немного. Ради вас двоих.

От невысказанных фраз во рту все пересохло. Чувствуя, как земля уплывает из-под ног, я закрыла глаза. Глубоко вдохнула...

Но обморока не случилось.

Вместо грязного асфальта под попой оказалось сиденье автомобиля. А вместо мужчины, которого когда-то безумно любила, за рулем о чем-то своем звонко трещал водитель такси.

Как и не было ничего. Привиделось.  

Глава 6. Наперегонки с судьбой

Я делал в жизни много вещей против своей воли. Когда-то ради родных, когда-то ради бизнеса. Идти против себя всегда было непросто. Но никогда бы не подумал, что самым сложным окажется одно простое действие – захлопнуть дверцу такси.

Стоило довести Аглаю до машины, пальцы скрутило, как у больного артритом старика.

Толкать пришлось локтем. А после этого еще пару минут стоять на остановке – успокаивать бешено колотящуюся штуковину за грудиной. 

Мышка моя. Потерянная и такая настоящая...

Фотографии и видеоотчеты нагло врали. На снимках и записи она всегда была собранной, уверенной, спокойной. Красивая незнакомка, с которой хорошо было скоротать вечер и утром проститься. А реальная же, живая...