Жена для генерального

Голова пошла кругом от горячих спазмов внизу живота.

Никакой злости не хватало ни на себя, ни на Марата. Никакие запреты не работали. Рядом, в паре метров от окна, спала наша малышка. Впереди, освещенный желтым фонарем, стоял домик охраны. А меня разрывало от наслаждения... убивало от сладкого, мучительного помешательства.

Изо всех сил я сжимала край подоконника. Невидящим взглядом смотрела в темноту... и шалела. Плавилась от жара прижимающегося ко мне мускулистого тела. Стонала в прижатую ко рту ладонь Марата. Билась ему навстречу, как буйная.

Не было ни дискомфорта, ни сухости. Ни совести, ни стыда. Только голод. Тот самый, который первый раз толкнул в его объятия. Тот самый, который невозможно было насытить, как я ни надеялась.

– Моя теперь. Поняла? – Марат будто прочел мои мысли. Бедра задвигались быстрее. А злой шепот на ухо заставил вздрогнуть всем телом.

– Каждую ночь будешь моя. Это тоже ясно? – Вторая его рука спустилась ниже. Туда, где все уже и так пылало.

– И никаких больше «нет». Понятно?

Всего на миг он убрал ладонь со рта.

А потом от правильных касаний, быстрых движений и тяжелого дыхания во мне словно плотину прорвало.

Чуть не оборвав штору, я грудью легла на подоконник. Затряслась. И все, что смогла произнести, – одно короткое слово. Лишнее. Неправильное.

В детстве я не очень любила всякие настольные игры. Шахматы, шашки, монополия – все прошло мимо. Мне вполне хватало многоходовок, которые регулярно разыгрывали родители и бабушка.

С шахматами я познакомилась уже в сознательном возрасте. Роберт посчитал, что это серьезный пробел в моем образовании, и несколько вечеров подряд сам обучал премудростям игры.

После побега от Роберта я и доску в руках ни разу не держала. Не хотелось ничего из прошлых умений, да и работы было по горло. А сейчас, в спрятанном от всех доме, оставленная один на один с Маратом, я вдруг начала чувствовать себя участницей игры.

Наша партия без перерывов шла днем и ночью.

Ночью, будто без солнечного света силы слабли, я безвольно поддавалась.

Днем отвоевывала позиции. Забрасывала сотней вопросов, заставляла рассказывать о последнем расследовании. Требовала показать копии документов. Уворачивалась от поцелуев и избегала объятий.

Не было в этом никакой логики. Не было, наверное, и смысла.