Жена для генерального

На мне, как на долбаной гитаре, играть можно было. Например, похоронный марш.

– Я тоже об этом думаю! Куда?

Она больше не била, не тянула за руку. Будто и правда собралась догонять своего доктора, шагнула к выходу. Только продержаться ещё секунду, дать ей уйти у меня не хватило сил.

Не было в душевой кнопки выключения света. Можно было выбить лампочку, но кое-что другое в этот момент оказалось важнее.

– Не отпущу! – Я все же развернулся. Не пряча больше шрамов, не надеясь на чудо, дернул Аглаю назад и потянул к себе.

Как игрушка на резинке, надёжно пришитая к моему телу, она напряглась, а потом сама впечаталась в грудь.

Мгновения не прошло, как руки жадно обхватили за шею, а горячие, дрожащие губы уткнулись в ключицу.

– Дурак. – Теперь она всхлипнула правильно. Как я люблю. Только для меня.

– Ревнивый дурак, – пришлось поправить. На дурака «обыкновенного» я сегодня уже насмотрелся. Становиться в один ряд не хотелось.

Аглая ладонью смахнула с ресниц воду и, на миг как-то странно задумавшись, опустила голову.

Дальше стало уже не до ревности и не до обид. Всего за пару секунд на ее красивом лице не осталось ни кровиночки. Губы сжались в нитку, и, цепляясь за мои руки, мышка опустилась на пол душевой кабины.

– Боже... – Пальцы невесомо коснулись исполосованного шрамами бедра и заскользили по кривым белесым полоскам выше. – Боже... – Глаза заблестели. – Что это?

Я попытался поставить ее на ноги, но Аглая лишь отмахнулась.

– Они свежие. – Уставилась на меня снизу вверх. – Как это произошло?

– Ты же сама сказала. Пока твой доктор спасал нашу дочь, я вел свои войны. Развлекался как мог. Иногда неудачно.

Наверное, давно стоило прекратить играть в «красавицу и чудовище». Не прятаться, не уходить из кровати любимой женщины с рассветом, а быть честным до конца – рассказать Аглае о своей настоящей жизни ещё в загородном доме.

Видел же, что это совсем другая мышка. Более сильная и требовательная. Прошедший год закалил не только меня.

– Когда это было? – К самому уродливому шраму на бедре, которого недавно касались тонкие пальцы, прижались губы. Дорожкой из поцелуев прошлись по нему от начала до конца. Нежно, ласково. – Пожалуйста, расскажи мне.

От этой отчаянной просьбы у меня за грудиной все замерло. Смотреть на мышку стало больно. Язык не поворачивался начать говорить. Не сказка ведь, не счастливая история...