Жена для Верховного мага

Затем, усмехнувшись, добавил: — Уж кто-то, но не я! Вот, — расстегнув перевязь, он отдал меч сопровождающему его Бену. — Я приехал, чтобы поговорить с Одри Нейтон, — Никлас почему-то назвал мое девичье имя, — и, клянусь Темным Богом Арату, я не держу зла в своих мыслях.

Народ зашумел, но решение надо было принимать мне.

— Хорошо, — сказала ему. — Если ты не держишь зла в своих мыслях, то давай поговорим.

— Наедине, Одри! — произнес он. — Мне надо тебе сказать то, что предназначается только для твоих ушей.

И я, прикусив губу, кивнула. Потому что это был Никлас… То же лицо, те же знакомые руки. Мой Никлас, но успевший стать чужим. В черной форме Армии Справедливости, с охранными оберегами на груди, от которых фонило Темной Магией. Командир отряда, сколоченного из крепких греннширских парней.

Человек, от которого зависело благополучие не только меня, но и тех, за кого я была в ответе.

— Тобиас, я справлюсь, — негромко сказала своему охраннику, не спешившему опускать арбалет.

— Я приехал не для того, чтобы пить с тобой чай, — заявил он, когда мы оказались в гостиной.

Но разговаривать за круглым столом, куда я было направилась, Никлас не захотел. Вместо этого уверенно протопал дальше, словно был хозяином в этом доме. Открыл дверь в Цветочный Салон, указав мне на софу, на которой мы частенько с ним разговаривали.

Я медлила, и он уселся первым. Развалился вальяжно, дожидаясь, пока я устроюсь рядом. На это я демонстративно присела на самый край. Он меня пугал, этот новый, слишком уж самоуверенный Никлас Обрайн. Магия, идущая от его защитных амулетов, ставила меня в тупик, а от его пронзительного взгляда по телу пробегала неприятная холодная дрожь.

Он был опасен, и я не знала, чего от него ожидать. Но он поклялся своим Темным Богом не причинять мне вреда.

— Зачем ты здесь? — спросила я, не выдержав повисшего молчания.

— Чтобы отдать тебе это. — Никлас снял с шеи серебристый амулет, затем, дотянувшись, сунул мне его в руку.

Я уставилась на лежавшую в моей ладони цепочку с синим камнем в виде знака бесконечности, заключенным в серебряный обод. По его краю шли буквы на древне-валорском. Но то ли послание было зашифрованным, то ли я враз поглупела, у меня так и не получилось сложить их в слова.

— Не понимаю, — сказала ему, рассматривая подарок.