Жена для Верховного мага

— Король приказал немедленно закрыть все храмы Арату на территории Валора. Все священники должны в принудительном порядке быть доставлены в Магические Гильдии для дальнейшего разбирательства. При любой попытке сопротивления Храмы Арату подлежат немедленному уничтожению. Но так как сопротивление будет, то, по большому счету, Вильям приказал стереть их с лица земли. — Тайлор поморщился. — Фавориты его полностью поддержали, заверив его, что это, несомненно, мудрое и справедливое решение. — Его голос прозвучал желчно.

 — Что ты на это скажешь?

— Ничего хорошего я на это не скажу, — пробормотала я в ответ, пытаясь сжиться с услышанным. — Это очень походит на массовые аресты, не разбираясь, кто прав, а кто виноват.

— Да, Одри! Но приказ подписан, и, подозреваю, его уже начали приводить в исполнение. И я боюсь, что столь радикальные и жесткие меры могут повлечь за собой куда больше проблем, чем если бы мы действовали по предложенному мною плану.

— Но также нельзя! — опомнившись, покачала я головой.

 — Я понимаю, что-то замышляется, но люди… Люди-то ни в чем не виноваты?! Те, кто верит в Арату, кто ходит в Храмы как в свой дом!.. И людям это не понравится, а они и так уже встревожены до невозможности.

В голову снова полезли картинки с огнем. Только вот на этот раз мне виделся лесной пожар — огромный и неукротимый, — который разбегался по королевству, сметая все на своем пути.

— Боюсь, в Валоре в ближайшее время будет довольно неспокойно, — подтвердил мои мысли Тайлор, а я подумала, что это еще мягко сказано.

 — Я должен буду оставаться в столице, пока все не уляжется. Тебе же будет безопаснее дожидаться меня в Гленншире.

— Хорошо, — сказала ему, кусая губы.

— Но я не стану заставлять тебя сидеть в Бростон-Холле, — улыбнувшись, добавил муж.

— Да, я вернусь в «Высокие Сосны» и буду ждать… Буду ждать от тебя вестей. Возможно, Элоизе с детьми тоже стоит на время уехать из столицы? Я буду рада, если они погостят у меня какое-то время.

— Я поговорю об этом с Реем, — кивнул Тайлор. — Пришлю тебе известие, как только что-то прояснится. — Тут он вновь провел рукой по моему лицу, убирая непослушную темную прядь. — Одри, — позвал меня.

— Д-да… — отозвалась я, зачарованно уставившись в его ярко-синие глаза.

— Прошу тебя, только ни во что не ввязывайся! Я уповаю на твое благоразумие.

— Конечно, — пообещала ему, снова прикусив губу. — Мое благоразумие… Оно у меня такое, крайне благоразумное.