Жена для генерального (СИ)

–  Пока нянька выгоняла на пробежку своего четырехлапого демона, я взял из люльки Сашу и прижал к груди. – Ух, как ты за три недели выросла! Уже серьезная дама. Соскучилась по папе?"

"Отодвинув водительское сиденье максимально назад, поцеловал малышку в обе щеки и носом потерся о маленький носик.

Ответом мне стала широкая радостная улыбка. Счастливая настолько, что слезы навернулись. Никогда до рождения дочки не плакал. Без единой слезинки перехоронил всех самых близких. Как последний сухарь выгнал из дома любимую женщину.

Вбитый в голову с детства запрет на сырость ничто не могло сломить. А эта глазастая крошка будто слезные каналы вылечила.

Невозможно было на нее смотреть без слез. С первого дня, как взял на руки в воронежском роддоме, до сих пор. Один звук, одна улыбка, и все мое спокойствие летело псу под хвост. Хотелось часами рассказывать ей, какая она хорошенькая, целовать каждый маленький пальчик и шизеть от непривычного кайфа.

Сладкая девочка. Иногда капризная, с упрямым характером, совсем как ее умница-мама.

Иногда ласковая, как котенок.

Моя.

Никакие тесты не были нужны. Обошелся без очередного взлома электронного банка доноров. Как увидел ее, так и пропал. Почувствовал каким-то звериным чутьем свою кровь. Окосел от того, как она доверчиво затихла у меня на руках после родов и, зевнув, уснула.

Ради того момента однозначно стоило проходить цирк со сменой машин, переодеванием и платить дурные деньги акушерке.

Я пропустил много важных событий в жизни моей мышки.

Меня не было рядом, когда в животе начала толкаться дочь, когда, круглая как шарик, моя Аглая покупала кроватку и одежду нашей малышке. Но хотя бы в момент появления на свет моей дочки никто не смог нас разлучить.

– Ну что, папаша, крышу сносит, как обычно?

Дождь уже начался, и нянька из двух машин привычно выбрала мой джип. Сбросила куртку. Без подсказки достала из хитрого термоса бутылочку с молоком и протянула мне.

– Как думаешь, я когда-нибудь к этому привыкну?

Кормить дочку было особым удовольствием.

Я чувствовал запах грудного молока, представлял рядом Аглаю и хоть ненадолго забывал обо всем том дурдоме, в котором варился каждый день.

– Ты, батенька, клинический случай! – Зоя цокнула языком, а после и вообще махнула на меня рукой. – Может, к третьему или четвертому ребенку полегчает.

– Осталось уговорить нашу маму на третьего и четвертого, – шепотом сказал я малышке.

– Ага. Мелочь.

Нянька усмехнулась и наконец отвернулась от нас.