Жена для генерального (СИ)

Мама ответила после третьего гудка, а я еще с пару секунд молчала, не зная, как начать.

– И тебе здравствуй, дорогая дочь. И месяца не прошло!

– Почти... – Я порылась в памяти, вспоминая последний звонок. Недели три или четыре назад это было. Тогда я еще включила видеосвязь, чтобы показать внучку, но у мамы вдруг нашлись какие-то срочные дела.

– Я глазам не поверила, когда увидела, кто звонит. Может, уже сообщишь мне свою главную новость?! А то все в курсе, одну меня в известность никто не желает поставить.

– Я вернулась в Питер, – произнесла на одном дыхании.

– Да что ты говоришь! – мать удивилась настолько наигранно, что сразу стало ясно – она знала.

– Я вернулась насовсем. С дочкой.

Безумно хотелось добавить «к ее отцу», но что-то остановило.

– Не прижилась на чужбине? У тетки под боком не так сладко, как казалось? – в голосе матери послышались непривычные горькие нотки.

– Можно и так сказать.

Меньше всего мне хотелось спорить. За прошлый год мы не встречались ни разу.

Саша видела свою бабушку лишь на экране мобильного телефона. Да и то всего пару раз, мельком. А я стала забывать, что перед разговором с мамой нужно надевать бронежилет и каску. Чтобы было не слишком больно и не разило насквозь.

Непростительная оплошность. Так было недалеко и до моих прежних мазохистских извинений с признаниями, что я плохая дочь.

Чем такая беседа, лучше было молчать и дальше. Не трепать себе нервы и не портить настроение перед приходом Марата.

Я даже почти решила закончить звонок.

Палец потянулся к сенсорной кнопке выключения, но в трубке внезапно раздался вопрос, который меньше всего ожидала услышать:

– Дочь, так ты в гости вообще собираешься? Внучку родителям показать. Самой показаться. Или нам с отцом искать тебя по всему городу и гадать, куда ты могла переехать из своей квартиры?

Я медленно перевела дыхание. Тоненькая потрепанная ниточка между мной и мамой опасно натянулась.

– А вам хочется нас увидеть?

Мама тоже ответила не сразу.

Я слышала в трубке какой-то шум, крик: «Да выключи ты, наконец, свой телевизор! Достал уже!». И лишь потом получила ответ:

– Если мы стали тебе чужие – не приезжай, а если нет – наш дом и твой дом.

Для моей не слишком эмоциональной мамы такие слова были настоящим откровением. Глотая ком в горле, я обернулась к ползающей на теплом коврике Саше. Заметила ее улыбку. И тихо, будто резко разучилась говорить, произнесла:

– Я... мы приедем.