Огонек, зажегшийся в глазах спелёнатой невесты, напомнил Вике фильмы о маньяках.
«Сами виноваты, — решила она, приказывая лианам отпустить гостью, — столько лет жили по-скотски, пусть теперь ловят обратку».
Оставшегося времени едва хватило на душ и переодевание. Вика, любившая и ценившая пунктуальность, появилась в дверях обеденного зала минута в минуту. На этот раз она выбрала свободное платье молочного цвета, подпоясанное нешироким декоративным шнуром. Волосы, забранные в пучок, отсутствие макияжа и обувь без каблука, по мнению Вики, должны были подчеркнуть нежелание присутствовать на этом фарсе, именуемом торжественным ужином.
"
"Альберт снова матерился. Эльфийская ругань привычно слетала с губ, пополняя словарный запас всех, кто рисковал подойти к его высочеству хотя бы на полметра. Увеличенные гениталии порядком достали, частое возбуждение — тоже. Для того чтобы разрядиться, нужно было заниматься постельными играми раз пять-шесть в день, а такая частота Альберта не устраивала.
Да и служанки стали на него косо посматривать, больше не торопились появиться, услышав вызов. Многие из них, полукровки, явно начали на что-то надеяться после драки в храме. Как будто их, уже побывавших в кроватях чуть ли не всех придворных, захотят признать собственные отцы. В нынешней ситуации, искусственно созданной злопамятной богиней, Альберт мог предположить, что неиспорченные, чистые дети и молодежь были способны называться членами благородных семейств. Но признавать еще и многочисленных дворцовых шлюх?! Последнее явно не укладывалось в мировоззрение Альберта.
Вот только сами служанки считали иначе. Собственно, причина ругани крылась как раз в данном факте. Его высочество уже третий раз пытался вызвать служанку, и третий раз на вызов никто не являлся.
— Ты на ужин собираешься? — заглянул в комнату бесцеремонный Арнольд, услышал пожелание идти далеко и надолго и понятливо ухмыльнулся. — Ко мне тоже не приходят. Суки. Считают, раз во дворце появились малолетние бастарды, то этим подстилкам тоже можно кочевряжиться.
Так что насчет ужина?
— Куда я денусь, — буркнул Альберт, поднимаясь с постели. — Через несколько минут будут готов.
Холодный душ особого облегчения возбудившейся плоти не принес, а потому в обеденном зале Альберт появился хмурый, раздраженный, недовольный и жизнью, и богами, и нерадивыми слугами. Ну и одной жрицей заодно, до кучи, так сказать. Вот только недовольство ею каралось физически.
