— Просто представьте, как все то, что вы ощущаете, оформляется в некую субстанцию, все равно во что, и выбросьте это нечто из себя.
— Куда?
— Куда угодно. Место уже не важно.
Вика честно представила. Получилось не очень: ожившие лианы, появившиеся перед внутренним взором, не желали выбрасываться. Тогда Вика на секунду задумалась и пакостливо улыбнулась. В детстве она очень любила рисовать. Художник от слова «худо», она с удовольствием расписывала стены вокруг. Родители в восторг почему-то не приходили, но для Вики главное было — получить результат.
Вот и сейчас она чуть прикрыла глаза и начала, как в детстве, рисовать.
— Почтенная жрица! — этот голос она узнает везде. Что ж такое, ни днем, ни ночью покоя нет! Даже порисовать не дают!
Вика неохотно открыла глаза, недовольно посмотрела на Альберта. Выглядел он намного лучше, чем утром, но вид все равно имел помятый.
— Что вам угодно, ваше высочество?
— Прекратите травить моих подданных!
Приподнятая бровь послужила показателем недоумения Вики.
— Кого и чем я травлю?
Рядом тихо охнул Трифон. Вика повернулась в ту сторону, в которую смотрел маг, и увидела, как, стелясь по земле, к их троице приближаются неизвестные растения.
— Ронатры, — раздраженно уведомил ее Альберт, — их яд способен убить за секунды. Дворец сейчас заполнен ими.
— Упс, — потрясенно пробормотала Вика. — И что делать?
— Вы их сюда привели, вам и убирать их, — последовал вполне ожидаемый ответ.
Вика выругалась, от всей своей широкой души, да так, что покраснел не только маг, но и любивший сквернословить принц. Как же ее достал этот мир! В каждой бочке она затычка. На каждую амбразуру ее кидают, чуть что, сразу — жрица, вперед! Ни отдыха, ни продыха, ни возможности хотя бы пару часов провести в тишине и покое!
Лианы, видимо, почувствовав настроение хозяйки, появились будто из-под земли, предупреждающе качнули листиками в сторону Альберта и поползли навстречу ядовитым сородичам.
— Как же тут было тихо совсем недавно, — тоскливо вздохнул его высочество.
- Действительно, — согласилась задетая за живое Вика, — трахай себе служанок, насилуй их по углам, плоди бастардов, никто и слова не скажет. Красота. Не то, что сейчас, правда?
Альберт снова покраснел.
«Он похож на переспелую черешню, — отметила про себя Вика. — Такой же круглый и бордовый».
Круглым Альберта можно было назвать с большой натяжкой.
