Но учитывая, что её от всего отстранили, а у парней своя личная жизнь, вряд ли что-то наладилось. Может, на свадьбе Олега и объявят перемирие. Деньги-то она все вернула.
Вздыхаю:
— Если бы дело было в деньгах… Ну давай сюда, — ревниво тяну я руки за дочерью. Материнский инстинкт, видимо, просыпается.
— Линда, — мнется Крамер, глядя на нас с Зане. — А давай мы больше не будем рожать.
Лицо его искажает мучительное судорога.
— Я и этот раз не планировала, — усмехаюсь я. — А что, Гио не станет с тебя трясти правнука?
После нашего с Тимуром примирения у меня с Гио Сомхадзе состоялся прелюбопытный разговор.
— Линда, неужели ты думаешь, что мы не нашли бы никакого другого способа, как заключить сделку? Мы же не на Сицилии! Брачный контракт, это же курам на смех! — дребезжащим голосом отчитывает он меня.
— Но зачем тогда это все?"
"— Мальчику пора жениться, а он все девками перебирает. Все ему не то, да не это. А тут как раз статья вышла про дележку наследства Раевских. И внук мне и говорит, вот мол девица, да только я уже разок зубы обломал. Я и решил помозговать, как бы вас так свести.
— Но ведь это за год до сделки было. Я имею в виду ту статью, — смотрю я на Гио круглыми глазами. — А если б Тимур встретил другую?
— У нас в семье однолюбы, — хихикает старик.
— Деду придется перетоптаться, — отрезает Крамер.
— В чем дело? Ты не хочешь больше детей?
Помолчав, муж признается:
— Я очень испугался, Линда.
Я никак не мог тебе помочь. Я не мог забрать твою боль. И это опасно. И, возможно, в следующий раз будет операция. Я не хочу рисковать.
— Но Тимур…
— У меня есть все, чего я мог желать: ты и Зане. И я буду вас беречь.
У меня наворачиваются слезы.
Кто же знал, что из Тирексов выходят самые лучшие мужья?"
