М-м-м, какая сладкая девочка… Если бы только не зажималась так. На этот раз она даже не отвечает, зараза, так что я отстраняюсь и недовольно смотрю на упрямо сведенные у переносицы брови.
– Я буду трогать тебя везде, где захочу, – заявляю, намеренно обводя кончиком пальца ее нежные нижние губки. – Снаружи и даже внутри, рыжуля.
Ввожу один палец до костяшки сквозь узкий вход в трепещущее влагалище и едва не стону от обволакивающего тепла и влажного жара. Блядь, вот это у нее пизденка!
– Ай! – пищит она, снова вонзая в меня ногти и это отвлекает от моих собственных ощущений.
Теперь она выглядит больше испуганной, чем стесняющейся. Даже я напрягаюсь, прикидывая размеры ее тела против моего и понимая, что легким делом лишение ее девственности не будет.
– Давай-ка все же снимем с тебя лишнее, – нехотя убирая свои пальцы от такого приятного и теплого местечка, принимаю я решение, не давая ей опомниться."
"Стягиваю по стройным бедрам эти крохотные трусики и откидываю куда подальше, разводя ее ноги пошире и устраиваясь между ними.
Аза отворачивается, зажмурившись и вцепившись в простыни, словно жертва, ожидающая нападения. Я бы и рад на нее напасть, но как-нибудь потом, когда ее тело уже привыкнет меня принимать и будет готово к жесткому сексу, который я люблю. А пока, придется попотеть над тем, чтобы не травмировать психику этой трусишки.
– В первый раз женщины всегда испытывают дискомфорт или боль, – начинаю объяснять свои действия, потому что она, похоже, не понимает, почему я касаюсь ее в самом интимном месте, когда она смущается и явно предпочла бы поскорее покончить с делом.
– Ты знаешь что-нибудь о процессе? Вот это, – кладу ее ладонь на свой член. – Вставляется сюда, – пробую пальцем ее сжатый вход.
Аза все еще напряжена, натянута, как струна, все еще не открывает глаз, но согласно кивает после секундной заминки.
– Хорошо, – принимаю такой ответ. – А знаешь ли ты, что если будешь сжиматься и не расслабишься, как следует, тебе будет больнее?
На это она, наконец, открывает глаза и смотрит на меня с любопытством, смешанным с нерешительностью.
– Перестань так корчиться от стыда, жена. Я голый перед тобой в той же степени, что и ты передо мной. И поверь мне, когда я говорю, что вряд ли буду когда-нибудь так же терпелив с тобой, как сегодня. Во мне нет ничего деликатного. Я люблю прямоту и терпеть не могу ужимки. Я буду трахать тебя в любое время суток, когда мне только захочется. Это не будет в темноте и под одеялом.
