Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Вчера звонил юрист, мы запланировали встречу на вторую половину дня. Я привела себя в порядок: помыла голову, вычистила из-под ногтей черную кайму. Без желания, нужно было произвести нормальное впечатление, чтобы меня не отправили лечиться в клинику неврозов.

Алексей Юрьевич с профессионально-угрюмым выражением лица разложил бумаги. Наверное, юристы представляют так скорбь: хмурые брови, туман в глазах.

– Большую часть дохода и недвижимости господин Кац завещал сыну, – деликатно начал тот, речь шла о легальном бизнесе Эмиля.

– Вы получаете квартиру, сеть магазинов, заправок, коммерческую недвижимость, а также средства с нескольких счетов…

Я слушала без интереса. Смотрела в холеное лицо Алексея Юрьевича, оценила строгий костюм за несколько тысяч долларов, и думала об Эмиле. Пыталась представить его мальчишкой, который жил, как умел, сбегал из дома и выгрызал себе благополучную жизнь. Все сделал, чтобы его сын не мыкался, как он.

Он говорил, что неидеален – Эмиль сложный человек. Думаю, в этом виноват не только характер, но и детство.

Если там не было ничего хорошего, откуда ему взяться, когда человек вырастает? У моего Эмиля не было семьи. Не было ничего. Он однажды сказал мне: все, чего он добился, он добился сам. И ушел, оставив нас с хорошим наследством.

Я подписала документы.

Эмиль Кац передал почти все, что имел своему сыну – Эмилю Кацу. Такому же светловолосому и сероглазому. С таким же упрямым характером, как у отца.

Я поняла, почему Эмиль заклинал меня уезжать.

Забыть про месть, отказаться от риска. Он не хотел, чтобы его сын, потеряв отца, потерял и мать. Пусть у сына жизнь будет счастливей, раз у него не сложилось.

Когда юрист ушел, я подошла к окну. В вечерней дымке таял чужой город, в который я приехала по ошибке. Я думала, меня убьет смерть Эмиля, но она меня освободила. Разорвала мне сердце, душу, и… вернула мне себя. С этим городом меня связал Эмиль, но больше ничего не держало.

На следующий день я начала собираться. Позвонила маме, предупредила, что приеду с внуком.

Она отнеслась настороженно, но приветливо. Отпустила няню. Собрала вещи. Дом выглядел пустым и покинутым, от каждого шага звучало эхо.

Мне не было грустно уезжать. Наоборот, появилась надежда на лучшее, когда я вспомнила, что за пределами этого круга была другая жизнь.

Перед отъездом я заглянула в кабинет Эмиля и выдвинула верхний ящик стола. Там лежал мой ежедневник. Первые страницы стали волнистыми от слез, чернила расплылись.