Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

В стеклянной дымке Эмиль бродил по кабинету, в отражении я внезапно увидела голливудскую улыбку и обернулась.

– Не могу поверить, – рассмеялся Эмиль и добавил. – Бестужев. Чего ты хотел?

Он показал на трубку, привлекая мое внимание и включил громкую связь. Нервно скомкав на шее воротник блузки, я хмуро слушала старческий, сухой голос. Резкий и колючий от горя, но не убитый тем, что единственный сын погиб.

– Поговорить, Кац. Твой новый партнер рассказал, что случилось?

– Слышал, – нейтрально ответил Эмиль.

– Я обращаюсь к тебе, как к хозяину города. Не хочу с тобой воевать. Про тебя разное говорят, а такие люди нам нужны. Я предлагаю сделку, слышал, твой брат к тебе под крыло рванул и Воронцов тоже. Отдаешь этих двоих и возвращаешь товар. После мы в расчете.

– Хорошо, Бестужев… Я подумаю и перезвоню, – он сбросил звонок и рассмеялся, устраиваясь в кресле. – Старик или в отчаянии или головой тронулся. Видишь? Все будет хорошо.

– А ты не думаешь, что… – я попыталась подобрать слова, все-таки речь шла о его брате.

Все еще комкая ворот, я прошлась по кабинету.

– Дина, он хотел пустить пулю в голову моему брату. Он бы и мне пустил, и тебе, но не может и торгуется. Бесится, маленькая. Это хорошо! Это значит, что он нас не достанет.

– Иначе старик бы унижаться не стал, – Эмиль красиво улыбнулся. – Знаешь, что про меня говорят? Их во власть привели, а я сам взял. Придется им со мной считаться, вот их и трясет.

– У меня плохое предчувствие…

– У тебя всегда плохое предчувствие, Дина! – он набрал номер и прижал трубку к уху. – Антон! Приведи Феликса.

Эмиль был полон азарта, но успокоился и я вместе с ним. Может, не придется ехать в Германию и сидеть, запертой в четырех стенах… Я хотела остаться и схитрила: обошла стол и встала за креслом Эмиля. К тому моменту, как в кабинет втащили его брата, он обо мне забыл.

– Привет, – Эмиль откинулся в кресле. – К тебе вопрос, ты приехал получить помощь? Если да, я хочу знать детали.

При свете дня Феликс выглядел не таким пугающим. Джинсы, куртка были в грязи, словно его поваляли как следует, прежде чем привели. Видно, что уже не молод – морщины глубокие, кожа облепила череп, как пергамент. Темные глаза без выражения – он Эмиля не боялся. Руки были скованы спереди и наручники крепко стягивали запястья.