Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Мог бы помочь Андрей: моего мужа он ненавидит, но мне не причинит зла. Но я не знаю главного – как он связан с семьей Бестужевых.

– Вы помните, Ремисов приходил на похороны сына Бестужева? – спросила я.

Охранник ответил после короткой паузы.

– Эмиль просил Антона узнать, как Ремисов с ним связан. Что-нибудь успели выяснить?

Охранник обернулся, в голубых глазах было удивление. Удивлен, что жена Эмиля чем-то заинтересовалась. Лицо он вытер влажной салфеткой, но на воротничке осталась кровь.

– Они одногодки, вместе служили в армии.

– И что? Они воевали вместе? Дружили? Простых сослуживцев в последний путь не провожают. Где Ремисов сейчас, не установили?

– К сожалению нет, госпожа Кац.

– Мне нужно все, что есть на сына Бестужева.

Охранник переглянулся с водителем, словно у него спрашивал, стоит ли меня слушать. А затем рассудил, что пока хозяин в тюрьме, плачу им я, пусть и со счетов мужа.

– Хорошо, госпожа Кац. Я пришлю отчет.

Я откинулась в кресле, избавляясь от напряжения внизу живота. Взглянула на кольцо, погладила и поцеловала камень.

Черный бриллиант напоминал об Эмиле. Я так скучаю, любимый… Вчера вновь писала в ежедневнике, но уже меньше – первоначальную боль я выплеснула, заполнив страницы на три четверти. Распухший от мелкого почерка, он пугал мрачными, залитыми слезами любви и разлуки, страницами.

Я тебя вытащу. Ради нашего малыша. Чего бы мне это ни стоило.

А когда он выйдет, порвет тварей, которые хотели проучить меня пощечинами по приказу Воронцова. Думаю, он понимает, что ему не жить, если Эмиль окажется на свободе.

Дома я прилегла, утомленная жарой и нервотрепкой, а когда проснулась, за окном собирались бархатистые сумерки. Я подошла к окну, рассматривая набережную. В реке отражались городские огни и луна. Как я хочу к тебе, Эмиль…

Глаза вновь были на мокром месте, и я набрала номер адвоката.

– Госпожа Кац? – ответил он. – К сожалению, неудача. Мне жаль, но нам дают отвод. Эта настойчивость вызывает вопросы.

С нами вели темную игру на непонятных правилах.

И в этот раз непонятны они не только мне, но и нашему адвокату, черт возьми.

– Вы можете устроить встречу со следователем, который ведет дело? – попросила я. – Я хочу с ним поговорить.

Раннее утро было похоже на глоток свежей воды. Я сосредоточенно смотрела на веер, сложенный на коленях, и мысленно репетировала, что скажу следователю.

Неодобрение адвоката ощущалось почти физически, но он покорно отвез меня и проводил к кабинету. Прежде чем войти, я поправила платье.