Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Я уронила голову на стол и разрыдалась, запустив пальцы в волосы. Не знаю, как смотреть ему в глаза, не знаю, как жить дальше… Я все лето ждала этот день и завтра Эмиль возвращается, но теперь я меньше всего этого хочу.

Эта сука знала, чем меня ударить.

Возникло сиюминутное желание собраться и уйти. Вспыхнуло, как спичка. Бросить на столе ворох фото, обручалку и телефон… Чтобы он меня не нашел, и никогда не увидел ни меня, ни своего ребенка. В глубине тела – я даже не могла понять, в груди или в животе, рождалось странное тянущее чувство, будто осколки разбитого сердца резали изнутри.

Жгучая обида, досада, ревность… Эти чувства легко сплавляются в черную ненависть и обратно любовь не вернуть. Ложь, что от ненависти до любви один шаг. Сойтись можно. Но ненависть всегда будет стоять между нами: в воспоминаниях, в жестах, взглядах… Каждый день. Зачем такая любовь нужна?

Я вскрикнула, как раненая птица, и с шелестом смахнула фотографии на пол. Упала щекой на прохладную столешницу и зажмурилась. Беззвучные слезы – самые болючие.

От них и душа, и тело плачут. Я не могла вдохнуть, морщилась, кривилась, а слезы, как горох, катились по щекам.

Нет! Я сжала кулаки и снова закричала – долго и протяжно. Завыла, как волчица. Как ты мог, Эмиль! Ты же знал, как мне будет больно, знал, что я испытаю, мы говорили об этом! Он обещал не причинять мне боли, а сам…

Я вспомнила, что происходило в этом кабинете, когда он вернулся домой. Он дал мне в рот… после своих шлюх…

Я заорала в третий раз, хрипло, обдирая горло и вдруг боль отрезало.

В груди установилось спокойствие – холодное, но болезненное, словно там стекло. Интуиция подсказала, что это надолго. Мой мозг отключил эмоции, а значит, шок был сильнее, чем я думала. У меня так один раз было. В то страшное утро после ночи в подвале.

И после этого… всего, что с нами было, он так со мной поступил? После обещаний… после пути, который мы проделали через ад вместе… после слов о любви, Эмиль ведь мне признался. Я и сама знала, что любит.

За нелюбимых не отдают жизнь.

Что ж… если он все это променял на случку в ресторане, потому что сексом это назвать нельзя – слишком высокое для него понятие, значит… ему это важнее.

Больше это не моя вина.

Видно, для Эмиля это такой пустяк, что он без сомнений воспользовался предложением, как пользуются салфеткой или зубочисткой, чем-то незначительным, что используют и выбрасывают. Иначе я не могу объяснить его поступок. Но мне от этого не станет легче.