Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Алена тихо съежилась в уголке, а они окружили меня, как цирковую обезьянку. Мало им видео, его отослали и оно уже достигло цели. Теперь вторая часть представления. Меня заставят звонить мужу.

Этот звонок больше им нужен, чем мне. Я хотела услышать его голос, но эмоциями, а не разумом – чтобы он успокоил меня, обогрел. Сказал, что все закончится хорошо… Но я знала, что услышу не это, а сырую боль, дикий страх за меня. Это не облегчение, а настоящая пытка слышать в голосе любимых раздирающий безмолвный крик от страха за тебя.

Эмиль прошел через ад, как и я. Он знает, чем заканчиваются такие истории. Некоторым заложникам везет и их отпускают живыми… Другие не такие везучие.

Они сами набрали номер и протянули мне телефон. Протяжные гудки оборвались почти сразу – Эмиль моментально снял трубку. Из-под закрытых век выкатились слезы, когда я представила его… Энергичного, взбешенного, рыскающего по ночному городу со своим отрядом, в поисках похищенной жены.

Я ждала мощный голос, агрессивный окрик, что угодно.

– Эмиль, – дрожащим голосом выдавила я. – Это я…

Тишина. Долгая, тягучая и мучительная.

Пульс бился в ушах и я только его слышала – звук собственного сердца, и от волнения почти теряла сознание.

– Маленькая моя... Девочка любимая, Дина… Как ты себя чувствуешь? – Эмиль изо всех сил держал голос ровным.

Для кого ты стараешься, я все слышу. Я читаю тебя, как открытую книгу – по голосу, в глазах – мне достаточно представить их мысленно, чтобы тебя понять.

Раскаяние, усталость, боль.

Он устал, измучен долгими поисками и вспышками ярости. Слышу, что психовал, орал – голос сорван… И рвет меня на части: своим надрывом, ласковыми словами, которые идут из глубины сердца.

Мне стало все равно, реальны те фото или нет, изменял ли и в скольких постелях побывал. Это теряет значение перед лицом смерти, когда разрушается, ломается жизнь и остаются голые чувства и голая правда. Без ложной гордости, выгоды, эгоизма… Остается то, что на самом деле нас связало.

– Хорошо, – сил хватило на одно слово, но в него я постаралась вложить максимум.

Чтобы по тону понял и не волновался за меня. Не рвал себя каждую секунду, представляя, что со мной могут творить его враги, не орал, не бросался на стену. Потому что я слышу, что так и было… по дыханию и сырой, окровавленной болезненности в голосе.

– Не волнуйся… Меня не обижают… Малыш толкается.

Я старалась не реветь.