Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Про ракетницу никто не вспоминал, если вообще заметили ее исчезновение.

С Эмилем мне больше не дали поговорить. Он играл какую-то свою роль в чужих планах, а мой муж ненавидит, когда им помыкают, ненавидит быть марионеткой. Но его так и будут дергать за ниточки, как послушную куклу, пока я здесь. И он все сделает. Они заставят его плясать в войне с Бестужевым, а то, что дело именно в этом, я почти не сомневалась.

У меня было время подумать над этим. Других вариантов нет.

Одного не могла понять – кто так ловко расставил фигуры на шахматной доске и вновь сделал моего мужа пешкой?

К концу второй недели охраны стало больше.

Точно я не могла сказать, но не меньше десятка человек. Снег перед крыльцом полностью вытоптали, а на парковке стояли четыре машины, включая злополучный минивэн, в котором нас привезли.

– Мне это не нравится, – пробормотала я, глядя вниз.

Теперь охранник постоянно дежурил и на улице, даже ночью. Раньше такого не было.

Приближался какой-то решающий момент, из-за него все на нервах.

Скорее всего, после нас освободят, если Эмиль все сделает правильно, но вместо надежды появилось нехорошее предчувствие. У Алены, как я заметила, тоже. Она выглянула в окно, щурясь на искрящийся снег. Я исподтишка взглянула на нее: кутается в свою трикотажную кофту, кожа без ухода и макияжа стала тусклой. Ее все еще мучила апатия – глаза убитые.

– Как считаешь, чего они хотят?

Конечно, я думала об этом. Ответ очевиден – передел сфер влияния. Торговля оружием – это большие деньги, а где деньги, там и власть, там и драка за нее… Но дело представлялось куда масштабнее, чем казалось вечером, когда в ресторане мы встречались с Воронцовым.

Я знала, что он втравит моего мужа в дерьмо, но даже не предполагала в какое. Мне вспомнилась Жанна: ее понимающая улыбка, грустная – она переживала о своем аборте и уверяла, что Эмиль меня любит.

За эти недели я растеряла надежду. Если бы Эмиль мог – уже бы вытащил нас. Он знает, что Андрей здесь и ради меня смог бы плюнуть на гордость и наступить на горло самому себе.

Думаю, он обращался к Ремисову за помощью… Раз тот не смог помочь – новости плохие. Они не знают, где мы.

Об Андрее я решила молчать. Лучше не рисковать, не зная, какие у него отношения с Ахмедом.

Дверь резко открылась. Я испуганно обернулась – нас приходили только кормить, а сейчас не время обеда. В комнату вошел лысый главарь и кивнул на кровать. Серьезное лицо не оставляло сомнений: хочет поговорить.