Лампы под потолком отвратительно зудели и мне кажется это зудение отдавалось болью во всем теле. Я не знаю, что я здесь делаю. Мне снится кошмар, и он скоро закончится. Я проснусь. Должна проснуться.
— Он сильно обгорел. Я покажу уцелевшие места. Есть фрагменты татуировок.
Я подошла к столу. Каменная. Вся одеревеневшая и ледяная. Рука мужчины в белом халате откинула простыню, и он указала пальцем в перчатке на уцелевший участок кожи возле плеча.
— Вы узнаете эту татуировку?
Дышать…я хочу дышать и не могу.
Меня шатает, и я вот-вот упаду. Склонилась вниз, рассматривая линии, рассматривая завитки и представляя, как эта сильная рука сжимает меня за талию, обнимает за плечи, и мы смотрим вместе в зеркало. Кажется, линии выглядят по-другому. Очень похожи, но не его. Не его!
— Нет! Это не его татуировка! — проговорила еле слышно, качая головой, — это не он! Нет! Не он!
Я ведь точно помню. Она похожа, но она не его! Не его! Я кричала то ли вслух, то ли про себя. Постоянно повторяя одно и тоже и глядя застывшим взглядом на цепочку, на расплавленную цепочку, спаянную с телом.
Это принадлежало Хану…Но цепочку можно снять и надеть.
— А здесь на бедре цветок лотоса. Видите? У вашего мужа был точно такой же. Вы узнаете?
Я видела, но признавать отказывалась. Цветок казался мне меньше, казался более расплывчатым и не таким. Меня тошнило и выворачивало наизнанку. Я боялась, что исторгну содержимое желудка прямо здесь.
— Такой мог быть у кого угодно.
— Это татуировка вашего мужа.
Мы провели анализ днк и он совпадает понимаете?
— Нет! Я вам говорю нет! Его цветок был больше! Не пытайтесь меня убедить! Это не мой муж! Я бы узнала его по запаху! Понимаете?
- Успокойтесь, я вас прошу. Давайте я принесу вам воды.
— Не надо никакой воды! Это не Тамерлан! Не Тамерлан! Ясно? Я бы почувствовалаааа! Как вы не понимаете того? Я не стану ничего подписывать! Это не он!
— Уведите ее! — полицейский обратился к Давиру и тот, приобняв меня за плечи, повел в коридор, а я вырывалась и кричала.
— Это не он! Не он! Не он!
— Она боится, что ее не указали в завещании, поэтому не хочет признавать очевидного, — услыхала я голос Цэцэг спустя несколько минут. Ее завели на опознание сразу после меня и сейчас она выходила из страшной комнаты.
— Да, это мой племянник. Не может быть никаких сомнений. Конечно я подпишу все бумаги.
— Но ваша невестка…
— Она мне невестка. Она досадное недоразумение. И она не в себе.
