Вздувается волдырями, лопается причиняя адскую пытку. И надежда начинает дымиться, обугливаясь по краям…вместе с верой…
Камеры репортеров показывают дом моего мужа. Похороны и меня среди стаи родственников в черном, стоящих у могилы как призраки. И я словно вижу, как они тянут руки за подаянием. И я среди них во всем белом. Тогда я не видела, как толпа ступала вперед, сужая круг, как они вот-вот сожмут меня в плотное кольцо и раздавит своей чернотой. Но когда Цэцэг полетела в яму они рассыпались назад. Как комья грязи.
Трусливые шакалы. Испугались. Меня?
И лишь в спину кричали свои проклятия и гадостные низости.
Камера показала крупным планом плачущую Эрдэнэ. Ее огромные раскосые глаза. Сколько в них ужаса, боли, растерянности. Моя маленькая девочка. Как же я слаба сейчас и не могу защитить тебя. Прости меня…я правда старалась, я правда очень сильно тебя люблю.
Девочку затолкали в машину, а камера переключилась тигрят. Их железными палками гонят в грузовик, на маленьких шейках шипованные ошейники. Малыши кричат, плачут, оглядываются беспомощно, их глаза полны боли, упрека и непонимания…Джая упала и ее несколько раз ударили железным прутом, загоняя в машину.
Слезы спрятали изображения в туман. Я смотрела и понимала, что не могу все это выдержать. Где взять сил? Как справиться с болью? Как пережить этот кошмар?
Сползла на пол, закрывая лицо руками. Вместо крика только жалкие хрипы. И губы кусаю до крови, до мяса…Как продолжать верить? Взрыв такой силы…разве там мог остаться кто-то в живых? И все что было моим, все, что составляло для меня счастье вдруг разорвалось на куски и начало исчезать прямо на глазах.
Оставляя меня моральной сиротой, оголяя всю мою сущность и оставляя ее мерзнуть на ледяном ветру человеческой алчности и жестокости, не знающей предела.
Я лежала на спине, глядя в потолок и чувствуя привкус собственной крови во рту. Все тело скручивает от невыносимого страдания. И мне ужасно холодно. Так холодно, как будто я лежу в ледяной воде, на самом дне глубокого колодца и вижу перед собой только черное небо без звезд.
«— Те слова, что ты мне говорила…ты их чувствуешь?
Я не переспросила какие слова. Потому что знала, о чем он. Видела этот вопрос в его глазах.
— Любовь к тебе?
Черный взгляд вспыхнул пьяным восторгом.
— Больше чем чувствую. Люблю тебя. А ты…ты чувствуешь?
И затаилась, все еще с его плотью внутри, все еще распятая им, подрагивающая после перенесенного удовольствия и перепуганная ожиданием ответа.
— Чувствую, — сказал тихо.
