Она одна из них и я для нее чужая. Временное ничто. Вещь Господина, посмевшая сопротивляться установленным порядкам.
— Хорошо. Я и так уйду.
— Он будет зол и накажет тебя за это!
— Я не боюсь. Чего еще можно бояться? Если все самое худшее и так происходит!
— Ты о чем?
Я повернула голову в сторону окон и оттуда как назло, как нарочно донесся красивый, переливистый девичий смех. Зимбага тут же шагнула ко мне и схватила меня за руку чуть выше локтя.
— Он хозяин этого дома и обязан оказать гостеприимство.
— Он женится на ней.
Я слышала как они говорили об этом на приеме у Батыра.
— Даже если и так. Даже если женится ты не сможешь что-либо изменить. Только разозлишь его и навредишь себе. Жены — это всегда соперничество между собой, и ты должна стать лучше других…
Я выдернула руку.
— Не должна. Я никому и ничего не должна. Не будет жен. Буду или я, или она.
Зимбага стиснула челюсти, продолжая смотреть мне в глаза.
— Ты что задумала?
— Только то, что сказала.
Швырнула вещи в ноги Зимбаге и пошла без ничего в сторону пристройки.
— Скоро обед. В летней зале. Ты должна присутствовать.
— Скажи, что я заболела.
— Ангаахай! Не смей!"
"Но я ее не слушала, я решительно шла в сторону дома и понимала, что не отступлюсь. Я не смогу его с кем-то делить. Я сойду с ума. Я просто умру душой и сердцем.
***
Эрдэнэ ничего не спрашивала, она лишь с жалостью смотрела на меня, лежащую на диване, свернувшуюся калачиком и едва сдерживающую слезы.
— Папа обидел тебя?
— Нет, милая. Конечно же нет.
— Не лги.
Ты не умеешь. Обидел. Я знаю. Я ее видела.
— Давай не будем обсуждать твоего отца, хорошо?
— Ты красивее ее…она ему не нравится. Он тебя любит. Я знаю.
Горько усмехнулась и отвернулась от не, чтоб девочка не видела, как слезы выступили и задрожали на ресницах.
— Я подглядывала за ними. Они просто гуляли, и отец постоянно говорил по телефону. Он даже не смотрел на нее. Она не красивая…ей до тебя, как до луны.
Что она может понимать эта малышка. Она просто пытается меня утешить, но чем больше она говорит, тем больнее становится внутри.
— Хочешь я заплету тебе косички? Тонкие-тонкие, как у африканок?
Кивнула и Эрдэнэ подъехала к дивану.
— Принеси расческу и садись на ковер.
Я поднялась и вдруг перед глазами резко потемнело, а к горлу подкатила волна горечи, пошатнулась и схватилась за спинку кресла Эрдэнэ.
— Что такое? Что с тобой?
— Ничего страшного. Быстро встала и голова закружилась. Так бывает иногда.
— Это потому что ты ничего не ела.
