Жена императора-изгоя (СИ)

Её любимый… - окончательно впала в истерику повариха, хватаясь за сердце и рыдая так, что мне захотелось покинуть убежище и обнять её. Я верила, что она не имеет отношения к преступлению.

- Дайте графин, - приказал эльф. – Тот, в котором был сок.

Повариха кинулась к холодильному шкафу, распахнула его и судорожно всхлипнула.

- Кухарку под замок до выяснения всех обстоятельств. Графа найти и привести в комнату для допросов, - распорядился Вейрох. – Если кто-то вздумает покинуть замок до окончания расследования, я автоматически приравняю его к преступнику и казню.

Всем ясно?

Служащие синхронно закивали.

- А сейчас за работу. В замке сотни гостей, и никто не должен остаться голодным, - бросил Вейрох, и они с эльфами и императором покинули кухню.

Батюшка Эберми обнаружился уже в городе. Он хотел сбежать и успел уйти за пределы замка ещё до принятия охранных мер. В поиске помогли эльфы, взявшие у меня капельку крови и по ней сумевшие определить местонахождение «родственничка».

Он укрывался в одном из человеческих домов. Хозяева были на площади и праздновали со всеми инициацию наследника императора, а граф Лабрюз, как крыса, засел в подвале, надеясь переждать бурю, а потом незамеченным покинуть город. Благо артефакты переноса по закону могли продаваться только придворным, к числу коих «папочка» с некоторых пор отношения не имел. Опальным драконам закрывались многие возможности. И сейчас я поняла правильность таких жёстких мер.

Графа привели в военный корпус, где мы с Ярхорном его дожидались.

Когда «батюшка» увидел меня живой и здоровой, его так перекосило, что, казалось, он схватил воспаление лицевого нерва.

- Расскажите сами или прибегнем к ментальной магии? – только и спросил император.

- Я даже выбора бы этому червяку не давал, - рыкнул Вейрох.

Граф попятился, утыкаясь спиной в воинов, охранявших выход.

- Мы слушаем, - напомнил Ярхорн.

- Почему она не сдохла? – вместо ответа прозвучал неожиданный вопрос.

Получается, «родственничек» и не думал раскаиваться.

- На магический допрос его, - не выдержал муж, развязывая руки военачальнику.

«Папенька» покинул комнату в гробовом молчании, напоследок одарив меня взглядом, полным ненависти. Не выдержав, разрыдалась, бросаясь в объятия мужа. Я не понимала, чем заслужила подобное отношение. Да и напряжение этого бесконечного дня с силой рвалось наружу. Я больше не могла сохранять беспристрастный вид.