Жена императора-изгоя (СИ)

- Он будет жить, - наконец выдохнул Вейрох, убирая ладони, а затем так глянул на меня, что я чуть сквозь землю не провалилась.

Военачальник был в ярости. Его ноздри раздувались, а челюсти были плотно сжаты, отчего начали выпирать желваки. Глаза же стали драконьими – зрачок удлинился, а голубая радужка сменила цвет на ярко-оранжевый.

- Вы чуть не убили императора, - проскрежетал военачальник, и я попыталась отползти хоть немного, вжимаясь в стену до боли в спине.

- Я не хотела, - простонала, вытирая мокрые щёки и хлюпая носом.

– Это был спонтанный выплеск!

- Вот как? – рыкнул Вейрох, нависая надо мной скалой. – У Яра все внутренности в решето! Мы едва спасли его. Ещё бы пара минут, и он погиб!

- Я не хотела! – прорыдала. – Я люблю мужа! Неужели вы думаете, что я смогла бы умышленно причинить ему вред?

- Поднимайтесь, - холодно отрезал Вейрох, хватая меня за локоть и вздёргивая вверх.

Боль пронзила руку, но я даже не поморщилась. Осознавала, что Вейрох прав. Ужас от произошедшего сковал полностью, не позволяя здраво мыслить и даже шевелиться.

Военачальник бесцеремонно выволок меня в коридор и потащил к спальне.

- Я запрещаю вам выходить из комнаты до того момента, пока Ярхорн не придёт в себя. Дальше он будет решать вашу судьбу.

- Но я хочу побыть с ним, - проскулила. – Позвольте мне…

- Если вы столь нестабильны в своей магии, то я не могу допустить этого.

Меня впихнули в комнату и с силой хлопнули дверью. Я, скуля, опустилась на кровать, баюкая практически вывихнутую руку. Понимала, что военачальник перешёл границы, наплевав на субординацию, но не винила его за это.

Кроме себя, я никого не винила. А ещё мне было страшно за Ярхорна.

Так прошло целых четыре дня. Я машинально принимала пищу, ходила в душ, а потом забиралась на кровать, подбирая под себя ноги, и сидела, уставившись в одну точку. Иногда благословенный сон отключал измученное сознание, но как только я просыпалась, пытка возобновлялась.

Я молилась всем богам, прося о том, чтобы Яр поправился. Сегодняшний день не стал исключением.

После отчаянных просьб, направленных в небо, ненадолго забылась тревожным сном, из которого меня вывел неясный шорох. На улице стояла безлунная ночь, поэтому удалось не сразу различить фигуру в комнате. Даже драконье зрение с трудом справлялось с кромешной темнотой.

- Яр? – уловила запах мужа.

Фигура продолжала стоять неподвижно, заставляя меня всё больше нервничать.

- Эбби, - наконец, раздался тяжёлый вздох. – Нам надо поговорить.