Я удивляюсь, спрашиваю кого, а он растерянно смотрит на меня и отвечает:
— Как кого? Мам, ты что! Ты же сама говорила, что мы должны быть всегда вместе, садитесь рядом, нужно просто немного подождать!"
"Мы с Егором садимся на траву, и тут я просыпаюсь с четким ощущением, что жду, сама не знаю чего, а еще чувствую отвратительный запах. Кажется это жареный лук. В одну секунду на меня накатывает такой приступ тошноты, что приходится бегом броситься в ванную. Я едва успеваю добежать до унитаза, чтобы отправить туда содержимое желудка.
Боже. Мне так плохо, что я не сразу замечаю Егора, который прибежал следом, и теперь пытается добиться от меня, что случилось. Ответить мне нечего, да и некогда, меня продолжает выворачивать наизнанку. Спустя несколько минут, немного отдышавшись, я чувствую влажное полотенце на лице, Егор помогает мне встать и умыться.
— Что ты ела? — продолжает допытываться он. Сил соображать нет, я утыкаюсь в мужскую грудь, а потом меня в голову бьет мысль, от которой я сначала цепенею, а потом начинаю нервно посмеиваться.
Я вспоминаю, что месячные должны были начаться еще неделю назад, я переживала, что это испортит последние дни отпуска, но они так и не пришли, и я о них забыла. Вспоминаю свое плохое самочувствие последние дни и свой сон. Мне становится отчетливо понятно, кого мы ждем все вместе на поляне, и как это здорово.
Становится так хорошо, что я начинаю смеяться, продолжая утыкаться в грудь любимого мужчины, который, кажется, скоро станет отцом.
Только будущий папаша пока не разделяет моего веселья, более того, он на грани истерики, смотрит на меня пораженно, потом хватается за телефон, начинает искать чей-то номер.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Врача вызываю. Ты меня вообще пугаешь. Это все разве смешно?
— Очень. И врача беспокоить не стоит. В аптеку ты и сам съездить можешь.
— Могу. Только надо знать точно, чем тебя лечить.
— Я думаю, это не лечится, само проходит, — Егор поднимает руку, явно собираясь спорить, — месяцев через девять.
— Так, даже не думай, — вижу, до него постепенно доходит смысл фразы, лицо его меняется. — Ты хочешь сказать…
Я просто киваю и улыбаюсь.
Потом добавляю:
— У меня задержка, меня тошнит, а еще сейчас мне приснился сон.
— Какой сон? — кажется, Егор так и не пришел до конца в себя.
— Такой сон, говорящий. Что мы втроем на поляне сидим и ждем кое-кого еще очень важного!
— Да. Это самый главный аргумент. Я понимаю. Но, может, ты ошибаешься?
— Может быть.
