А то курят какую-то дрянь.
— Что? Ты совсем офонарел?!
— Нет. А что надо было сделать? Наорать на него? Надавать по заднице?
— Хотя бы это!
— Ника, пойми. Это бы ничего не решило, только озлобило бы его еще больше. Ты же понимаешь, что он делает назло?
— Да. Только я никак не пойму, что его не устраивает? У него и так все есть. Что еще надо?
— Например, согласиться, чтобы он бросил плавание, и пошел туда, куда хочет — на футбол.
— Егор, мы это уже обсуждали. Мы столько лет потратили на плавание. И что теперь, все бросить? А завтра он захочет на хоккей или еще куда.
— И пусть! У него возраст такой, он ищет себя. Ты что, собралась его в большой спорт отдавать? Великим пловцом он все равно не станет.
— Как и великим футболистом!
— Может быть, зато вырастит нормальным парнем и не вляпается ни в какую фигню назло нам!
— Ага, поэтому надо ему во всем потакать, сигареты давать, дальше что? Может водки ему налить? Пойдет по стопам отца!
— Вероника, не утрируй! Я не просто дал ему сигарет. Я его заставил полпачки выкурить.
Он потом блевал дальше, чем видел. Теперь его от одного запаха воротить будет! Поверь мне!
Я пораженно моргаю глазами. Боже, что это происходит? Пока я не начала свою гневную речь, Егор продолжает:
— Я помню себя в его годы. Я, кстати, попробовал сигареты еще раньше. Это ж запретный плод, способ почувствовать себя взрослым. Отец, когда поймал меня, точно также заставил курить до тех пор, пока назад не полезло. Мне тогда помогло. Я до армии не курил. А потом баловался немного, но так и не втянулся.
— Думаешь, поможет?
— Не знаю, но мы с Антоном потом долго разговаривали. Ему сложно, у него возраст такой, еще и отец в тюрьме. Ты же понимаешь, что он все равно помнит о нем, хоть и не говорит нам.
— Да, это я знаю. Но что я могу поделать?
— Постарайся его понять, дай ему немного свободы, позволь заниматься тем, чем хочется ему, а взамен пусть лучше по учебе старается. Будет стимул.
— Ой, не знаю, — вздыхаю я. — Наверное, ты прав. Придется попробовать.
— Только не говори, что я рассказал тебе про сигареты.
Это, типа, наша тайна, поняла?
— Хорошо.
Утром сообщаю Антону о решении насчет футбола. От этого его хмурое в последние дни выражение лица озаряется улыбкой, которая показывает, какой он на самом деле еще ребенок. Антон подбегает ко мне, обнимает:
— Мама, спасибо! Я обещаю, что буду хорошо себя вести! Честно! Вот, даже с Андрюшкой сегодня погуляю на площадке!
— Да, неужели! — обычно его не заставишь совершить такой подвиг.
