Жена из прошлого (СИ)

Не то чтобы меня удивило, что Лейф Флеминг изменяет своей красавице-жене. Его личная жизнь — это его личная жизнь. А вот то, что он уже дважды за короткое время мелькал на месте преступления, заставляло насторожиться. Возможно, просто совпадение, но…

Завтра с него и начнём.

Вскоре я уже входил в холл старинного особняка, в котором располагалось «Кармарское пламя». Клуб для избранных. Для единиц. Тем удивительнее было обнаружить портсигар в ящике стола обычного банковского служащего. Я состоял в этом клубе, хоть уже и забыл сюда дорогу.

Вообще в какие-либо клубы.

И вот, пришлось вспомнить.

Членство в «Кармарском пламени» пожизненное, взносы — ежегодные и, должен сказать, далеко не маленькие. И тем не менее первым, кого увидел в гостиной клуба, — был Рангель Левенштерн. Муж Данны сидел в кресле возле камина и, явно перепутав «Пламя» с дешёвым кабаком, не отказывал себе в выпивке. Пока я осматривал просторную, отделанную тёмным деревом и зелёным бархатом залу, он дважды наполнил бокал и дважды осушил его залпом.

У ног Левенштерна валялась раскрытая газета, а в пепельнице, источая тонкую струйку дыма, лежала незатушенная сигара.

Левенштерн тоже меня заметил и помахал так, словно мы были старыми друзьями. Я кивнул ему, даже заставил себя улыбнуться и хотел уже отвернуться, но потом передумал. Направился к Левенштерну, снова схватившемуся за изрядно опустевший графин. Напитки и еда в клубе были бесплатны. Точнее, ежегодный взнос покрывал эти растраты.

Наверное, поэтому Рангель ни в чём себе не отказывал, и, может статься, он здесь часто бывает.

Лучше расспросить его сейчас, пока ещё в состоянии отвечать.

— А, Делагарди! Какими судьбами, дружище? — неуклюже взмахнув бокалом, громко поприветствовал меня Рангель.

Слишком громко. Немногочисленные посетители клуба, рассредоточившиеся по гостиной, неодобрительно на нас покосились. Кто-то читал газету, устроившись в кресле возле бра в виде перламутрового цветка.

Весь день на уме эти харговы цветы… Кто-то курил сигары и тихо(!) общался. Почти все лица были мне знакомы и, может статься, следовало начать с трезвых драконов. Но поздно. Я уже подошёл к Левенштерну и тот, одарив меня хмельной улыбкой, гостеприимно, словно «Кармарское пламя» было его безраздельной собственностью, предложил:

Дружищами мы отродясь не были. Пришлось заглушить в себе всплеск раздражения и присаживаться в кресло напротив Левенштерна.