К этому причастно другое, совсем другое. Нечто горькое и сладкое одновременно, болезненное и в то же время неизбежное.
- Сынок, а кто обижает?
Эмин переменился в лице. Затем бодро опустил холодный металл и похлопал Колю по плечу. Тот содрогнулся, бедный, и перевел стеклянный взгляд на того, кого считал своим хозяином.
Стеклянный взгляд уперся в Эмина. У человека, стоящего на краю пропасти, взгляд именно такой.
- Мы шутим. Дурачимся. Да, Николай?
Эмин засмеялся, повторно толкнул Колю в плечо, но уже с эмоциями.
Сын робко улыбнулся, ничего не заметив, а тем временем Эмин пребывал в ярости. Он испугался. Я тоже. Страх в каждом проявляется по-разному.
- Да, Эмин Булатович. Мы шутили.
Коля моргнул. Бледность спала с его лица. От эмоций он обратился к Эмину по отчеству, хотя Коля давно имел право на неформальность.
Все пришли в себя. Кольцо распалось, охрана вновь стала невидимой.
- Эмин Булатович, я могу отойти? Воздухом подышать, веток для костра набрать.
- Иди.
Меня тоже отпустило.
Я выдохнула и отпустила Эльмана к отцу, тот сразу же подбежал к Эмину и обнял его за колени. Я проследила за их движениями и нервно прикусила губу.
- Больше никогда не трогай эту вещь без моего разрешения, Эльман. Ты понял меня?
Я обхватила себя за плечи. Взгляд сына стал растерянным, он поднял на меня вопросительный взгляд. Я тяжело вздохнула и отвела глаза: с Эльманом так строго никогда не разговаривали. Разве что бабушка, но это другое. Это не отец, которого Эльман до сих пор обожествлял.
- Я задал тебе вопрос, Эльман. Отвечай на него.
Я не выдержала.
Пусть говорит так строго со мной, но не с нашим сыном. Сердце обливалось кровью, и теперь я наглядно увидела, будто в прошлое заглянула, как Булат разговаривал со своим маленьким Эмином. Точно так же – властно, жестко.
- Эмин, он испугался, но наш сын уже понял, что так делать нельзя.
- Не лезь, маленькая.
Я вздрогнула.
Эмин покрутил в руках черный металл и пронзительно посмотрел на ребенка.
- Убери оружие, в конце концов, - прошептала я.
- Эльман, это трогать нельзя, - бывший муж опустился на корточки перед сыном, - за твой проступок мог ответить другой человек. Это так, пока ты мал. Во взрослой жизни отвечать пришлось бы тебе.
- Эмин! – я сделала шаг.
Эмин вскинул взгляд. Жесткий, беспощадный. Я невольно затормозила. Страшно. От этого взгляда страшно.
Не вмешивайся. Не делай хуже. Вот, что он говорил.
- Я понял, - наконец, выдавил Эльман.
- Молодец, сын.
