Я узнал.
Оказывается, Эмин куда-то отходил, а я даже не заметила. Он оставил меня, чтобы выяснить, в каком состоянии наш сын. Все будет хорошо. Это было правдой, его внешний облик не солжет. Если бы все было наоборот, передо мной не человек стоял бы, а самый настоящий зверь.
Я кивнула, а Эмин взял мою руку и поцеловал ее. Взгляда не сводя. Заставляя почти не дышать. Мне было бы так романтично, не будь так горько.
- Иначе быть не может. Веришь мне?
- Верю.
Я посмотрела на Эмина. Какой же все-таки у меня красивый муж, правда? На такой мысли я ловила себя редко, потому что привыкла думать о человеке исходя из сущности.
А сущность у Эмина самая что ни на есть дьявольская.
А вскоре нам сообщили, что Эльман пришел в себя, и скоро мы сможем его увидеть.
Когда ум снова стал ясным, а влага на глазах чуть подсохла, я задумалась:
- Кто мог такое сделать? Неужели кто-то проник в дом?
- Тс-с, маленькая. Помолчи немного.
- Неужели у нас плохая охрана? Помню, что случалось на Батальонной, но то – квартира, Эмин.
Я думала, в доме будет надежнее, поэтому ты нас с сыном сюда…
- Диана, послушай.
Эмин отчего-то злился, а я места себе не находила.
- Это сделал Камаль.
- Я ведь точно помню: на столе не было другой муки, и я не могла перепутать… что?!
Я резко замолчала. Эмин стиснул челюсти, отпустил мои ладони и процедил:
- Это паршивец Камаль. Диана, я говорил: он трудный ребенок. Я дал тебе понять, что с ним не надо дружить. Его надо контролировать.
- Эмин, что ты такое говоришь? Он сам еще ребенок.
Да, чуть старше Эльмана, но он не мог такое сделать. Я уверена.
- Смотри, - скомандовал Эмин.
Он заставил меня замолчать и всунул мне в руки телефон. Да, о камерах в доме я знала, но мое потрясение было настолько глубоким, что о них я даже не вспомнила.
- Я их никогда не смотрю, - предупредил Эмин, - только в экстренных случаях. Например, как сегодня.
Я кивнула и начала смотреть. На кухне были трое: я и дети. Эльман, как сейчас помню, сидел молчком и даже словом не влезал в нашу с Камалем беседу.
До страшных минут на видео оставалось всего ничего.
- Вот на этой минуте Эльман попросил меня отойти, - я цитирую запись, - знаешь, о чем он спросил меня?
- О чем? – пытливо спросил Эмин.
- «Ты меня больше не любишь, да?».
Эмин замолчал. Я тоже. Дети – это сложно, и в нашу последнюю встречу мы их даже не планировали.
А тут двое. И оба любимые, просто Камаль… он другой. Он необычный ребенок. Даже не ребенок словно, а зверек – совсем не ручной.
