Только обручального, правда, на этой фотографии не было. Наверное, для вида только надевает, чтобы я, глупая, не ревновала.
Достав телефон, я купила билет в Новосибирск. Ни о чем не думая, только в ушах все стоял звон и противные стоны.
Я все выплакала в самолете. Поцеловала детей, обещав скоро вернуться, и вместо работы поехала в аэропорт. Камаль особенно расстроился – он боялся, что вновь останется без меня. А еще он извинился. В сотый раз попросил прощения за Эльмана.
Камаль такой малыш… его еще можно исправить.
Конечно, я никогда его не оставлю. Даже когда Эмин узнает о моем поступке и запретит видеть детей, я не отступлю.
Эмину Шаху придется убить меня. Только так он разлучит меня с моими детьми.
Наш дом в Новосибирске не изменился. Точнее, он никогда и не был нашим: папа арендовал его, как только мы приехали жить в Новосибирск. Внутрь отчего дома заходить не хотелось. Совсем. Я посмотрела на окна, на которых стояли все те же решетки, и двинулась прочь."
"А еще здесь, где прошло наше с подругой детство, были слишком свежи воспоминания: вот люди Булата ворвались в мою спальню, когда я болтала с Кристиной, а незадолго до этого убили моего отца.
Того, что растил меня как родную дочь. У Эмина бы так не вышло - у него четкое разделение на свое и чужое, и в этом его винить нельзя. Мой отец и мой муж просто разные от слова совсем.
Нас с матерью увезли в Волгоград, и там я прожила год с Эмином. Страшный год. И по-своему счастливый.
На кладбище у отца я была стабильно несколько раз в год.
Перед каждой сессией я прилетала в Новосибирск и в этот же день улетала в Санкт-Петербург учиться. Мама со мной не летала. Ей казалось, что возвращения в Новосибирск она не выдержит, а я, увидев настоящую жизнь, перестала судить людей.
- Привет, подруга. Я соскучилась. Давай уберемся здесь перед зимой?
Здесь же была похоронена Кристина и ее родные. Каждый раз я сначала иду к ней, чтобы чувствовать время и не засиживаться допоздна, и только затем отыскиваю могилу отца.
- Папа, - прошептала я, вытирая пыль с гравия.
Это слово стало мне чужим. Я давно не произносила его, только вот здесь – у его могильной плиты. Но даже здесь оно потеряло эмоции.
Эмин поставил моему отцу красивый памятник, я смотрела на лицо папы и не видела в нем себя. Делаю вывод, что мы совсем не похожи, сижу еще немного возле и ухожу прочь.
Глава 48
На следующий день я узнала, что Давид Басманов прилетел в Новосибирск.
