Жена князя Луны

– Человек и два оборотня, – педантично уточнила Арийна. – Мы можем попробовать пару заклятий. Вы владеете убойной человеческой магией?

– На крайне отвратительном уровне, – вздохнула травница. – А использовать лунного убийцу бессмысленно: он работает только против оборотней.

– Тогда попробую я, – кивнула волчица.

Отойдя в сторону, чтобы дать Арийне простор, леди Льефф-Энтан принялась внимательно наблюдать за действиями волчицы. Травница знала, что оборотни не используют вербальную часть магии, они предпочитают воображать результат и усилием воли воплощать его в реальности.

Никому из людей этот вариант не подходит.

«Но, опять же, это всего лишь общее мнение, что никому из людей не подходит оборотнический способ волшбы, – подумала Арфель. – Я ведь тоже не поспешила никого поставить в известность, что некоторые вещи мне удаются вполне сносно»."

"Леди Льефф-Энтан никогда не замахивалась на по-настоящему мощные волчьи ритуалы, нет. Она не была дурой и прекрасно понимала, что если уж она в человеческой магии не состоялась, то и в оборотнической звезд с неба не сорвет.

Тем не менее травы в лесу она находила именно при помощи волчьей магии: представить-пожелать-воплотить. Пока она не выучила, где и что растет, Арфель прикрывала глаза и воображала, что кто-то берет ее за руку и тянет, тянет, тянет туда, где растет нужная ей трава. И саму траву она мысленно рисовала до последнего листочка, до последней тычинки. И все получалось, вокруг левой руки будто сжимался теплый браслет и мягко тянул ее в ту или иную сторону. Правда, после такой волшбы ей приходилось долго отдыхать. Но результат того стоил.

– Не выходит, – глухо выдохнула Арийна. – Моя магия не видит эту черную мерзость. Я вижу, глазами, а как только начинаю колдовать – пустота. Как будто нет ничего.

– А что ты пыталась сделать?

– Воплотить мертвянку широколистную, – волчица чуть смутилась, – она выедает магию.

– А ведь я хорошо с ней знакома, – задумалась Арфель.

 – Но хватит ли мне сил?

Травница прикусила губу, ей было не по себе. Все же сейчас она отвечала не только за себя, но и за своего нерожденного ребенка. Одно дело – выкачать себя досуха, другое дело – убить магию малыша.

«Я буду осторожна», – сказала себе Арфель и прикрыла глаза.

Она рисовала перед своим мысленным взором мертвянку, ее широкие серо-фиолетовые листья, тонкие, но очень шершавые усики.