Жена князя Луны

– Мы помогли ее то-соэлену, – раздался звонкий веселый голос. – Несправедливо будет оставить девочку без помощи.

– Она странная, – другой голос, скрипучий и неприятный.

Арфель озиралась по сторонам, но статуи оставались недвижимы. Как же они говорят, как общаются? И можно ли потерять сознание, будучи призраком?

– Нельзя, – со смешком произнес третий неизвестный голос. – Иначе я бы этим пользовался. Не пугайся, Арфель Льефф-Энтан, но от нас у тебя нет тайн.

– Это пугает еще сильней, – выдохнула Арфель и повернулась в сторону голоса.

И опять никого не обнаружила, только статуи, только пещера вокруг. И все тот же свет, исходящий неизвестно откуда – как и в доме Илуора.

– Тень Рогатой Короны – тень созданной мною короны. Мы знаем все мысли и чувства твоего то-соэлена, мы знаем все о тебе. Присаживайся, дитя, – вновь зазвучал женский голос."

"Прежде чем травница успела спросить: «Куда?» – пещера преобразилась в просторный кабинет с многочисленными книжными полками, а вместо статуй перед ней оказались живые люди.

– Так выглядел мой кабинет много столетий назад, – с грустным смешком произнесла рыжеволосая. – Я Тиарис, принцесса империи людей. Именно я создала Рогатую Корону, которую и возложила на голову своего супруга.

Арфель посмотрела на Тиарис и осторожно произнесла:

– Мне говорили, что Первый Князь и Лунная Княгиня привели оборотней в наш мир.

– Абсолютно так, – тонко улыбнулась Тиарис, – но позволь я представлю тебе остальных. Это мой супруг, мой то-соэлен, Армер Безродный, Первый Князь Луны.

Сероглазый и черноволосый, он сидел по правую руку от своей супруги. Арфель коротко кивнула и нервно улыбнулась. Увы, пока она пыталась взять себя в руки, Тиарис представила остальных. И одним из ее приближенных оказался Седьмой Князь Луны, Саргрейв.

– Теперь, когда мы все знакомы, – Тиарис ехидно улыбнулась, – мы должны решить, что нам с тобой делать, Арфель Льефф-Энтан.

Саргрейв хохотнул и пробасил:

– Она думает, что она человек, представь, Тиа.

– Очень грубо с твоей стороны смеяться над этим, – укорил его Армер и обратился к Арфель: – Ты не все знаешь о своем рождении, милая.

– Я все знаю, – напряженно произнесла леди Льефф-Энтан.