Жена князя Луны

Илуор покачал головой, когда корона подсказала, что второй советник до сих пор думает о том, как сдать своего князя целителям.

«Вот ведь упрямец, – с изрядной долей веселья подумал князь. – Впереди тьма и хаос, а он думает о моих ранах. Раны подождут, а вот вызревающие ирит-ши – нет».

Князь не стал показывать, что знает, о чем размышляет его советник, а предпочел обсудить более важные вещи:

– Мы могли бы подвергнуть ти-Риэла жесткому допросу. Но это бессмысленно: он был хорошим бойцом, который, как и большая часть наших воинов, не боится боли.

До известно предела, разумеется. Но я боюсь, что ирит-ши не будут ждать, пока мы найдем его предел. А значит, нам необходимо обставить все так, чтобы он решил, что его план начал работать. Каким бы ни был этот план.

Кавиш поравнялся с князем и, кивнув, задумчиво произнес:"

"– В моем клане давно не собирали утреннюю воду – не для кого было. А когда появилась Лианна… В общем, сейчас я благодарен им за то, что они не приняли ее. За то, что мои слова не имеют для них значения.

Моя Лиа тихая и нежная, скромная и ласковая – она не похожа на леди Льефф-Энтан. Она бы не осмелилась что-либо менять. Уж тем более она не стала бы ничего добавлять в кувшин с водой. Я бы потерял ее.

Искоса посмотрев на потерянное, будто испуганное лицо своего второго советник, Илуор кивнул. Теперь он понимал Кавиша, понимал, почему тот решился отдать все, лишь бы быть рядом со своей возлюбленной.

Оглядываясь назад, Илуор понимал, что потерял голову еще в том захудалом трактире.

Почему он не смог принять это сразу? Ему ведь никогда не приходило в голову искать общества человеческих женщин. Он либо покупал их услуги, если того требовали обстоятельства, либо старательно держался подальше. А тогда… Он же даже какую-то смехотворно глупую причину придумал, лишь бы не отпустить ее. Лишь бы остаться рядом. Он был слеп и жесток. Сможет ли Арфель простить его?

На самом деле Князь осознал все это уже достаточно давно и даже смог поговорить об этом со своей ша-раарти.

Вот только полное, абсолютно разгромное понимание пришло лишь тогда, когда угроза потерять ее встала в полный рост. Только тогда, когда он держал на руках ее бессознательное тело, когда он изо всех сил несся к дому и одновременно рычал на Кавиша – ведь лекарь нужен был не ему, а ей! Хорошо, что Сарвейн всегда и все понимал с первого взгляда, он и стал тем, кто первым добрался до Ричарда и потащил его навстречу князю и его бессознательной ша-раарти.