Но если подобное повторится еще раз...
Я обещать не могу, что не повторится. Его глаза видела и знаю - он только начал, он цель себе поставил, не удивлюсь, если над его кроватью моя фотография висит, утыканная дротиками.
- Может их группу взять кто-то другой? - подняла взгляд на ректора.
Она сощурилась
- Что значит ""другой"", Эмма? Мы с вами не в магазине.
- Да, но...
Меня прервал негромкий стук - костяшками пальцев по открытой двери. Одновременно повернулись и наткнулись на моего мужа - Шварц замер на пороге, широко расставив ноги в идеально отглаженных брюках, подмышкой зажал плоский дипломат и в упор смотрит на ректора.
"
"- Еще раз доброе утро, Макар Матвеич, - ее голос стал сладким, по лицу расплылась улыбка. - А мы тут вот...
- Оставьте нас с женой на пять минут, - он шагнул в кабинет. Его слова прозвучали вежливо, но твердо, чтобы сразу все сомнения убить: это не просьба - приказ.
Ректор поджала губы. Что-то буркнула себе под нос и простучала каблуками на выход.
Макар прикрыл дверь.
- Что случилось?
Он приблизился, остановился напротив меня.
Перед глазами его крепкие бедра, блестящая пряжка ремня и пах.
- Ты почему еще здесь? - отодвинулась на стуле.
- С дочерью разговаривал. Так что случилось?
- Ты сам слышал.
Сказала наугад - и не ошиблась, поняла это, когда он негромко хмыкнул.
Повисла тишина, во время которой я сидела и разглядывала его начищенные до блеска туфли.
А потом теплые ладони легли мне на плечи, заставляя отклониться на стуле и поднять голову.
- Если бы я бил всех, кто мне не по душе, - спокойно сказал муж, глядя в глаза, - то в мире не осталось бы людей.
Учись контролировать эмоции, Эмма.
Отпихнула его руки.
Нет смысла объяснять, что его сын обнаглел, распустил щупальца и закономерно получил по своему смазливому лицу.
- Макар, отойди, - попыталась встать, но муж вдруг сам в жесткой хватке сжал талию и выдернул меня из кресла. Ягодицами проехалась по столу, разбрасывая в стороны бумаги и папки, и замерла.
- Сейчас расслаблю тебя, - пообещал он.
Его взгляд стал глубоким, черным, и даже черты лица изменились, стали грубее. Твердые губы приоткрылись.
Он дышит, и широкая грудная клетка поднимается в такт.
- Перестань, - перехватила его руки, которые уже заползли под строгую юбку и по ногам начали пробираться дальше, к кружевным резинкам чулок. - Макар!
Затравленно посмотрела на прикрытую дверь.
- Никто не войдет, - убежденно заверил муж и толкнул меня, лопатками я врезалась в столешницу с негромким стоном.
