Прижала к себе сумочку и хлопнула дверью машины.
Охранник на входе с каменным лицом оценил мой длинный вязаный кардиган, туфли на каблуках, лицо без косметики.
И молча посторонился.
В зале душно, несмотря на кондиционеры, пахнет вспотевшими телами и алкоголем. Милану увидела сразу - за столиком неподалеку от стойки.
Дочь мужа с бокалом в руках. И с ней три мужика.
На студентов они не похожи даже отдаленно, взрослые и лысеющие типы, у которых на лбу написано, для чего они явились в клуб.
Наверняка, все трое женаты.
Может, и дети есть.
И дома эти козлы строят из себя любящих семьянинов, а здесь...
Они сидят. И сальными взглядами раздевают танцующих девчонок. Самый толстый из них держит руку под столом. Кажется, на колене Миланы.
Передернула плечами и решительно подошла к столику.
- В чем дело? - спросила резко.
Лицо Миланы просветлело. Она тряхнула хвостом и поставила бокал на стол, заставленный бутылками и тарелками.
- Вот моя подруга, про которую я говорила, - пальцем с облупившимся лаком ткнула в меня.
Приказала себе не дергаться, пока эти боровы с гаденькими ухмылочками меня с ног до головы рассматривают.
Для меня отодвинули стул. И мясистая ладонь шлепнула по сиденью.
- Ну падай, подруга."
"- Милана, вставай и пошли, - не двинулась с места.
- Э. Что значит пошли, - не понравился им мой план действий. - Падай, тебе сказали.
- Не собираюсь я никуда падать, - с раздражением уставилась на Милану. - Долго тебя ждать?
- Слышь, курица, - толстяк поднялся, и я невольно отступила - так много в нем роста и веса, он просто ходячая гора жира.
- Подружка твоя клялась, что ты приедешь и за нее рассчитаешься. Так что...
- Сколько, - открыла сумочку.
- Э, нет, - он засмеялся и вырвал у меня сумку. На стол выпали телефон и помада, сверху шлепнулся кошелек. - Деньги у меня и самого есть. Прилично мы сегодня бабла спустили на эту курву, - он посмотрел на Милану, которая будто язык проглотила, сидит, уставившись в свой бокал. - Пила за наш счет, морепродукты жрала, - продолжил мужик.
- А как до дела дошло - так в кусты. Несовершеннолетняя, говорит. А нам оно надо, мараться?
Все трое загоготали, будто он очень смешно пошутил.
А потом потные руки сгребли меня за плечи и толкнули на стул.
- Падай, живо, - приказал толстяк. Взял бутылку и плеснул водку в одну из рюмок, придвинул ко мне. - Пей. И поедем в сауну.
Посмотрела на рюмку. На Милану, сидящую напротив, на свою сумку, что угодила в тарелку с размазанным соусом и недоеденными гренками.
