Жена Короля. А жена ли?

Мысленно закатив глаза к небу, я постучал девушке по спине и дал ей свой стакан в руки, чтобы она смогла прийти в себя.

– Пей маленькими глотками, – проворчал я, качая головой.

– Спасибо, Ваше Высочество, – просипела девушка и сделала маленький глоток, судорожно переводя дыхание. – Я что хотела сказать…

– Что? – скинул я бровь, беря в руки еще один стакан, поданный расторопной служанкой и поднеся его ко рту. – Софья?

Обеспокоенно вскочив с лавки, на которой я все это время сидел, я буквально закаменел всем телом, смотря за тем, как девушка начала задыхаться и синеть, хватаясь за шею.

В голове в это время у меня происходил настоящий апокалипсис. Я тупо не мог поверить в то, что мне подкидывал собственный мозг.

– Быстро позовите врачевателя! – рыкнула не своим голосом леди Беатрис.

Не смея сделать и шагу, я смотрел за тем, как Беатрис подбежала к заваливающейся на одну сторону Софье, не давая девушке упасть и удариться. Как она сама положила ее на каменный пол в беседке, начиная расстегивать пуговки на воротнике ее строгого платья.

Голова шла кругом, меня в буквальном смысле тошнило, а гадский стакан все еще был у меня в руке, жаля, словно самая ядовитая змея. Меня, черт возьми, хотели отравить! Меня! Да как только посмели, кобры? И ладно бы я отравился, но Софья! Эта милая, непосредственная девушка. Лучик солнца в этом гребанном, прогнившем мире.

– Не спасете ее, я лично сверну вам шею, – жестко проговорил я, встретившись взглядом с перепуганным врачом этого мира.

Ну, все! Я хотел по-хорошему.

Честь по чести, без лишних жертв. Вот только, кажется, не понял, с кем имею дело. И они не поняли, с кем имеют дело!

Хотят наглую, вздорную, плюющую на все законы и мораль Королеву?

Так я дам им сполна испить это гремучий коктейль!

Убедившись в том, что жизни Софьи ничего не угрожает, я с чистой совестью оставил ее в лекарском крыле на попечительство врачевателя, изрядно припугнув мужчину. Нет, а что? В этом мире сильнее желании наживы оказался только страх. И хоть, на правах Королевы, я и мог сказать леди Беатрис, чтобы приплатила мужчине, но как я могу быть уверенным в том, что его лояльность никто не перекупит?

Так что да, если нужно, я ему такими карами еще пригрожу, что бедняга будет бояться глаз сомкнуть.

И, вот, что странно, мне совершенно не стыдно! Я уже достаточное время старался быть великодушным, понимающим и, в конце концов, незаметным. Вот только никто не оценил моих стараний!

Вот правду говорят: «Они приняли мою доброту за слабость!».