Жена Короля. А жена ли?

Такую каторгу каждый месяц выдерживать не каждый сможет и им уже памятник ставить нужно, что вообще с ума не сошли.

Так что да, теперь я закостенелый почитатель всех женщин. И вообще больше никаких глупых интрижек, только взвешенные серьезные отношения! М-да, тридцать лет жизни на меня никак не подействовали, а два дня ада под названием «менструация» просто перевернули мир с ног на голову.

– Чего тебе, Софья? – буркнул я, даже не меняя своей позы «взрослого эмбриона».

– Там к вам наложницы Короля просятся…

– И чего им надо? – удивленно пробормотал я, но никаких резких движений делать не стал.

Хватит с меня, один раз чихнул, так чуть богам душу не отдал по собственной воле.

– Мне не сказали, но очень настаивают, – проворчала девушка. Ясно, Софья тоже не рада супостатам.

– Скажи, что я болею…

– Уже говорила, просятся к вам, чтобы выразить свое участие.

– Можно их не звать? – протянул я с просительными нотками.

– К сожалению нельзя, Ваше Высочество, – вступила в нашу дискуссию леди Беатрис, которая едва не крестилась, увидев, в каком плачевном состоянии вверенная ей Королева и теперь не отходила от моей кровати.

– Вы и так несколько дней не переделяли девушкам внимания, и ваше отношение могут после использовать против вас.

– Ироды, – выплюнул я, оскорбленный таким положением дел. – У меня тут мир рухнул, а они. И кто это вообще придумал, чтобы жена заботилась о наложницах? – вспылил я, не понимая, что это за сборище мазохистов.

Да какая женщина вообще будет рада беспокоиться о чаяниях наложницы? И пусть лично мне все равно, что там, у Максимилиана в кровати происходит, но сейчас я вообще был не намерен слушать девушек и готов выступить в роли оскорбленной «жены».

А что? Маргарет свою самооценку тоже не на помойке нашла! Да и не в состоянии я слушать о чужих постельных свершениях.

– Мне понятен ваш гнев, Ваше Высочество, но вам нужно взять себя в руки и выслушать девушек…

– Помогите мне нормально лечь и зовите их сюда, я с кровати не встану, – категорично заявил я, чувствуя себя маленькой, но очень капризной девочкой.

Почему именно девочкой, я и сам не знаю, но, увы, все именно так и было.

Вздохнув, я прикрыл глаза и закопошился, переворачиваясь. Софья и леди Беатрис, тут же помогли мне удобно лечь и укрыли одеялом, поправляя мне волосы и едва, словно волшебницы, не доставая из корсета косметику.

– Я же болею… – мотнув головой, пробормотал я.

– И что? – вскинулась леди Беатрис. – Не умираете же.