А потом что-то невидимое, непонятное заставило меня повернуть голову в сторону, где находилось окно, рядом с ним, спиной ко мне, стоял человек, его руки были опущены в карманы, а белая футболка была пропитана кровью. Было в в этом человеке что-то отдаленно знакомое, слово почувствовав мой взгляд на своей спине, мужчина резко повернуся и у меня ушла земля из-под ног.
— Ты? — было единственным, что я смогла из себя выдавить.
Глава 28
Саша
Я ничего не понимала, все происходящее походило на абсурдный, абсолютно идиотский спектакль, в котором мне, по какой-то причине, была отведена ведущая роль.
Как вообще такое возможно, как может человек, которого я похоронила два года назад, сейчас стоять передо мной. У меня было слишком много вопросов, а вот ответов на них у меня не было. Саша стоял передо мной, целый и невредимый, живее всех живых, этот чертов ублюдок был жив."
"Два года, два года я оплакивала его смерть, я мать вашу, памятник для него выпросила, как последняя идиотка сбегала из дома Марго, чтобы навестить его могилу, за что мне не раз прилетало, а он все это время был жив, все эти гребанные два года он был жив и здоров.
Все, чего сейчас мне хотелось это броситься на него с кулаками, встряхнуть как следует, потому что так не поступают, так не поступают с теми, кого любят и единственное, что меня остановило это мой муж, лежащий где-то там, за дверью операционной и находящийся на грани жизни и смерти, настоящей смерти, в отличие от того, кто сейчас стоял передо мной.
Только ради Димы я не устроила скандал и еще потому, что обещала Олегу держать себя в рука. И на меня в очередной раз снизошло озарение — он знал, Олег знал, что Саша жив.
— И как давно ты знаешь, — резко спросила я Олега, занявшего место за моей спиной.
— Вчера узнал, — ответил Олег.
— А мне сказать ты нужным не посчитал, да? — начала терять терпение, — я имела право знать, ты не считаешь?
Как же меня достали эти мужчины, как они меня достали, один инсценирует свою смерть, а потом возвращается из мертвых, второй знает об этом и молчит, третий рискует своей жизнью, а где-то по середине этого абсурда нахожусь я.
— Я запретил, — подал голос Саша. Все такой же устрашающе холодный, руководствующийся здравым смыслом и логикой, где была его логика, когда он оставлял меня на милость Марго.
