Кажется, улыбка с его лица с самых родов не сходит, вот как начал тогда улыбаться, так до сих пор и продолжает! А чего бы не улыбаться, не он же через весь этот Ад проходил. Убить его готова была, лишь бы убрать это дебильно-счастливое выражение с его лица.
Еще раз вздохнув, вернулась к Инге с маленьким Димкой. Сын Олега и Инги родился недоношенным, Олег тогда весь роддом на уши поставил. Сами роды, впрочем, прошли без проблем, да и малыш крепкий родился, но Громов нервы нам всем потрепал знатно.
Всегда спокойный и сдержанный — таким я его знала и именно таким привыкла видеть, он был совсем не похож на себя, столько паники было в его глазах, столько страха.
Я видела, как сильно он любит свою жену, столько нежности и трепета было в его к ней отношении, матерый волк, в ее присутствии превращался в преданного щенка, правда рычал на любого мужика в радиусе метра, даже на охрану волком смотрел.
С одной стороны я понимала его чувства, однажды Дима рассказал мне, что несколько лет назад в Ингу стреляли, мишенью был Олег, а выстрел достался ей.
Из слов Димы Олег тогда чуть с ума не сошел, так и сказал, что не будет ее и он жить не станет. Но с другой его истерика меня все же раздражала, пришлось вставлять мозги на место.
— Оставь ты его, — рассмеялась Инга, все это время наблюдавшая за нашей небольшой перепалкой, — все равно толку не будет, Олег такой же, я сдалась на третьей неделе после родов.
— Где, кстати, твой муж? — поинтересовалась я, — Дима здесь, дел у них на сегодня нет, а Олега нет.
Ничего не ответив, Инга перевела взгляд на Диму, что-то в этом взгляде мне не понравилось, уж больно он был подозрительный.
— Так, рассказывай, — попросила я.
— Он с Сашей, — пожала плечами Инга
Почему-то мне казалось, что она уходит от ответа. Папа предупредил, что задержится, сказал лишь, что у него дела, о том.
— Почему мне кажется, что вы все что-то знаете, но не хотите рассказывать?
Это ощущение у меня возникло неделю назад, сразу, как меня выписали из роддома, Саша тогда тоже приехал меня встречать, хоть в этом и не было никакой необходимости, но был какой-то дерганный и явно торопился.
Всю неделю он был сам не свой, один раз приезжал к Диме, со мной только парой слов обмолвился, а потом они закрылись в кабинете. Дима молчал, как партизан, уверял, что все дело в бизнесе, узнать что-либо у мужа, если он не хочет говорить — невозможно, а потому попытки свои я оставила.
